Читаем Поверить Кассандре полностью

Под трубами журчит вода, и о том, глубока ли она, остаётся только догадываться, не говоря уже о возможном происхождении и составе. Больше всего неприятностей, конечно же, доставляет запах – кажется, он пропитал волосы, одежду. Не спасают ни надушенные платки, ни нюхательная соль, запасённая Верой Ивановной – зловоние усиливается, стремясь победить и выжить отсюда непрошенных гостей. Вдобавок к запаху, звуки тоже окружают и наступают со всех сторон: где-то неподалеку слышно как падают капли, то и дело на границе слуха возникают неясные шорохи и постукивания, но стоит только попытаться определить природу этих звуков, как они немедленно пропадают.

Проход неширок, и женщины, осторожно переставляя ноги, при движении придерживаются за стены. Весьма кстати оказался фонарик Ольги – он исправно даёт яркий узкий луч, помогающий освещать особо опасные участки и ориентироваться в движении.

К слову сказать, опасных участков встречалось немало. Оступившись на скользкой трубе, Мари оказалась по щиколотки в воде. Высокие голландские боты защитили от проникновения влаги, но сами безнадежно испортились, таким образом, пожертвовав собой ради хозяйки.

Вера Ивановна оглянулась на вскрик родственницы, но даже не остановилась, а лишь пошутила: дескать, это первое боевое крещение. Пришлось Марии Ипполитовне смириться и идти дальше.

Преодолев, таким образом, какое-то расстояние спутницы услышали омерзительный писк и, практически одновременно, в воду с трубы смачно шлепнулось толстое крысиное тельце, подняв фонтанчик брызг.

Едва подавив крик, Мари замерла. Ещё миг – и нахлынет паника…

– Ну, ещё бы! – рассмеялась рядом мадам сочинительница. – Разве можно обойтись без такой колоритной детали: мрачное таинственное подземелье, три напуганных женских существа… Да даже если бы тут не оказалось крыс, воображение само бы их дорисовало…

– Не вижу почвы для веселья, – переведя дух, объявила Мари.

– Для веселья – нет, зато какая великолепная почва для будущего сюжета! – воодушевлённо воскликнула Вера Ивановна. – Ах, душечка, я так тебе благодарна! Какое замечательное приключение! Знаешь, мой литературный наставник, граф Рочестер, в последнее время часто пенял мне на постность текстов, я же ничего не могла с этим поделать – ярких впечатлений не доставало, ведь в нашей повседневности таковых взять негде. Но теперь – другое дело, я просто впитываю в себя впечатления, а по окончании нашего замечательного приключения, чувствую, бумага просто задымится под моим жарким пером…

– Вот именно – по окончании! – перебила Мари, весьма удивлённая стойкостью духа тщедушной и болезненной мадам. – Я же серьёзно опасаюсь, что отвратительный мохнатый насельник этих мест, а также его собратья – не худшая из угроз, поджидающих нас впереди.

– Так обнажим же оружие и, марш – навстречу опасности! – задорно провозгласила Вера Крыжановская, и тут же выполнила собственную команду.

Мари и Оленька переглянулись, последняя при этом покачала головой, как бы выражая сомнение в том факте, что возраст их спутницы действительно перевалил за полвека.

Тоннель закончился развилкой. Искательницы приключений остановились, решая, куда дальше направить стопы, когда вдруг Мари заметила, как впереди, из-за левого поворота, забрезжил едва видимый глазу колеблющийся свет.

– Тушите фонари, быстрее! – негромко приказала она остальным. – Смотрите, впереди кто-то есть!

Ошибки возникнуть не могло – из левого прохода действительно изливался неровный свет.

«Такие отблески может давать свеча на бочке, вокруг которой склонились жуткие разбойничьи рожи, замыслившие холодящее кровь преступление. А здесь их постоянное место сбора, – внутренне сжавшись от ужаса, Мари окаменела, тогда как мозг продолжал услужливо рисовать картины одна ярче другой. – Либо это логово чудовищной банды душителей, точно таких же, как те, чьё дело расследовал Серж много лет назад в Вильно! Неужели мы сами, добровольно, идем сейчас в их обагренные кровью лапы?! Что, если душегубы тоже заприметили свет наших фонарей, и сейчас выскочат из-за угла?! О, зачем я так легкомысленна! Что сделалось с той благоразумной Мари, которою я слыла до сегодняшнего утра? А ведь ещё осуждала господина Циммера за беспечность! Да его поездка на каток – невинная шалость, в сравнении с моими собственными деяниями. Зачем не остановила я выжившую из ума Верочку…»

– Мне боязно! – одними губами шепнула рядом Оленька. Протянув руку, Мари нащупала руку девушки и сжала ее.

В темноте слышится лишь лёгкое дыхание и частое биение сердец трёх женщин. Но вот к этим звукам добавляются новые – мужские голоса. О чём говорят – неизвестно, ибо голоса (о счастье!) не приближаются, а наоборот, удаляются. Верно, так и есть, ведь и свет меркнет тоже.

Признаки чужого присутствия давно исчезли, но путешественницы ещё долго стояли в темноте, стараясь не издать ни звука. Ольга, все это время сжимавшая руку тетки, наконец, ослабила хватку, и Мария Ипполитовна стряхнула оцепенение.