Читаем Повелители стрел полностью

Он ждал у перевала несколько месяцев, пока монголы разоряли страну. Его люди готовы. Когда отряды кочевников подойдут поближе, их встретит тысяча арбалетных стрел, через десять ударов сердца — еще один залп, потом еще… И это только начало. Ветер усилился, с ревом пронесся по лагерю, и командующий вздрогнул от холода. Он заманил врага туда, где невозможно использовать тактику ведения боя на равнинах. Перевал Барсучья Пасть прикроет фланги цзиньского войска от нападения лучше, чем люди, подумал Чжи Чжун. Пусть монголы наступают, он готов их встретить.

Чингис, прищурившись, смотрел на пленников, устремившихся в узкий проход между двумя крепостями. Людей было так много, что хан с трудом различал, что происходит впереди. В морозном воздухе эхом отдавались крики, затем вдали блеснула яркая вспышка пламени. Пленники, теснившиеся в последних рядах, тоже ее заметили, испугались и замедлили свой безумный бег перед монгольскими всадниками. Не дожидаясь приказа, воины пустили в ход копья, стали загонять испуганных цзиньцев в щель между каменными стенами. Лавину из тридцати тысяч человек остановить было невозможно, кое-кто из пленников уже миновал сужение и бежал дальше. Чингис поскакал к крепостям, надеясь, что, когда он окажется под ними, запасы раскаленного масла и стрел иссякнут. Повсюду валялись тела убитых: чем ближе к тесному проходу, тем больше.

Чингис поднял взгляд. Заметил на крепостных стенах лучников. К его удивлению, они стреляли в другую сторону, выпускали стрелу за стрелой в своих соратников. Хан не понимал, что происходит, но встревожился. Чингис не любил сюрпризов, хотя бы и приятных. Особенно нехороши сюрпризы в узком коридоре, где каменные глыбы словно давят со всех сторон.

Подъехав ближе, хан услышал звук знакомый и понятный — глухие удары катапульт. Дымный след прочертил небо над ущельем, и на стене крепости, слева от Чингиса, полыхнул огонь. Охваченные пламенем лучники посыпались с помоста под радостные крики с другой стороны. Сердце Чингиса екнуло. Существовало одно-единственное объяснение происходящему, и хан выкрикнул приказ сузить колонну людей и держаться справа, как можно дальше от левой крепости.

Один из его братьев, Хачиун или Хасар, захватил укрепление. Чингис решил наградить смельчака после битвы, если они уцелеют.

Трупов становилось все больше, ханская лошадь с испуганным ржанием ступала прямо по ним. В тени крепостных стен сердце Чингиса застучало чаще. Он находился в самом центре зоны сплошного поражения, созданной давно умершими цзиньскими вельможами. Тысячи его пленников погибли, ущелье усеяно их телами так плотно, что кое-где не видно земли. Правда, некоторым удалось прорваться, и теперь пленники бегут вперед, охваченные ужасом. Из монголов почти никто не пострадал, с ликованием подумал Чингис. Он проехал под правой крепостью, громкими криками приветствуя своих людей, которым удалось в нее проникнуть. Они его не слышали. Чингис сам себя не слышал.

Чингис пригнулся в седле. В воздухе свистели стрелы, и он с трудом удержал идущую рысью лошадь: та норовила пуститься галопом. Справившись с лошадью, хан выпрямился и поднял руку, успокаивая воинов. Одна крепость пылала, из бойниц вырывались языки пламени. Деревянный помост, охваченный огнем, сорвался и с грохотом рухнул. Лошади отпрянули с испуганным ржанием, а некоторые понеслись вслед за пленниками.

Привстав в стременах, Чингис вгляделся в даль. Тревожно сглотнул, увидев темную линию. Там проход сужался. Превосходное защитное укрепление, созданное самой природой. Выход из Барсучьей Пасти был только один — к цзиньскому войску. Толпа пленников уже приблизилась к нему, издали донеслись звучные хлопки арбалетных залпов, от которых зазвенело в ушах.

Пленники обезумели от ужаса, стрелы сбивали их с ног, несчастные падали, сраженные насмерть. Оставшиеся в живых метались под железным градом арбалетных стрел. Чингис стиснул зубы, зная, что скоро наступит его очередь.

Посыльный командующего Чжи Чжуна был бледен, его трясло от увиденного. Вся предыдущая служба не смогла подготовить его к кровавому побоищу в ущелье.

— Монголы захватили одну из крепостей, господин, — сообщил он генералу, — и обстреляли из катапульт другую.

Чжи Чжун невозмутимо посмотрел на гонца, сердясь на то, что тот не сумел скрыть свой страх.

— Со стен крепостей можно только проредить вражеские войска, — напомнил генерал. — А основные силы монголов мы остановим здесь.

Сдержанное поведение командующего, похоже, придало уверенности посыльному, и он глубоко вздохнул. Чжи Чжун дождался, пока гонец успокоится, затем приказал одному из воинов:

— Выведите этого труса и плетьми спустите шкуру с его спины.

Ошарашенный посыльный недоуменно уставился на генерала.

— Можете остановиться, когда вобьете в него достаточно храбрости, или после шестидесяти ударов, — продолжил Чжи Чжун.