Читаем Повелители стрел полностью

Хачиун ждал, чтобы рассвет тронул деревья и от них, словно пальцы, протянулись тени. Чингис постарается пройти через ущелье как можно быстрее и встретить основные силы цзиньцев; правда, на это понадобится время. Воины готовили луки, ворошили стрелы, плотно уложенные в колчаны. На крутых склонах погибли двенадцать человек. Их сердца остановились от недостатка кислорода. Несчастные, подобно рыбам, хватали ртами разреженный воздух. Десять сотен ушли за Хасаром. Впрочем, у Хачиуна оставалось еще много людей. Он рассчитывал, что, когда настанет время, почти девять тысяч стрел полетят во врага.

Хачиун долго — и тщетно — искал, где бы расставить своих лучников незаметно для цзиньцев. Долина хорошо просматривалась. Он понял, что только залп стрел сможет сдержать атаку врага. При мысли о сражении он улыбнулся.

Цзиньский лагерь еще спал, объятый утренним холодом. Снег скрыл все следы людского пребывания, шатры, заиндевевшие и прекрасные, выглядели воплощением тишины и покоя, и не верилось, что внутри отдыхают закаленные воины. Хачиун гордился своим острым зрением. Судя по поведению цзиньцев, они еще не знали, выступил Чингис или нет. Дозорные сменились на рассвете, сотни человек вернулись в лагерь, чтобы поесть и отдохнуть, их место заняли другие. Паники пока не было.

Хачиун невольно проникся уважением к полководцу, под началом которого находился этот хорошо организованный лагерь. Перед самым рассветом генерал послал всадников осмотреть долину, они поскакали на юг до края и вернулись. Дозорные явно не ожидали, что враг подберется столь близко. Хачиун слышал их беспечные выкрики и не заметил, чтобы цзиньцы глядели в сторону предгорий. Вне всякого сомнения, воины считали себя везунчиками и рассчитывали перезимовать в тепле и безопасности.

Хачиун вздрогнул: кто-то похлопал его по плечу и сунул в руку мясо, завернутое в лепешку. Хлеб слегка отсырел и хранил тепло чужого тела, но Хачиун сильно проголодался, а потому с благодарностью принял угощение и сразу откусил изрядный кусок. Он понимал: силы ему понадобятся. Даже для прирожденного лучника выпустить сто стрел подряд — дело нелегкое: плечи и руки ломит от боли. Хачиун шепотом отдал приказ разбиться по парам и, используя друг друга как противовес, размяться и отогнать холод. Все монголы знали о пользе подобных упражнений, и никто не хотел вступить в предстоящий бой неподготовленным.

Лагерь цзиньцев по-прежнему был тих. Хачиун сунул в рот остатки хлеба, а следом — пару пригоршней снега, чтобы кусок легче прошел в горло. У Хачиуна не было времени на разработку стратегии. Если его лучники выступят прежде, чем покажется войско Чингиса, цзиньский генерал успеет послать к ним часть своей огромной армии и уничтожит их. Если же Хачиун опоздает, преимущество от неожиданного удара с тыла будет потеряно. Чингис может погибнуть.

Глаза Хачиуна болели от ослепительной белизны, однако он по-прежнему пристально смотрел вдаль.

Пленников погнали в ущелье. Они почувствовали, какая судьба им уготована; раздались причитания и крики. Первые ряды монгольских всадников закрывали путь к отступлению, и несчастным оставалось только шагать вперед. Чингис заметил, что несколько цзиньцев помоложе проскользнули между двумя воинами. Тысячи пленников взволнованно следили за попыткой к бегству, но, увидев, как смельчаков обезглавили быстрыми ударами мечей, отвернулись — выхода не было.

Грохот барабанов, лошадиное ржание, крики людей отражались от высоких скал. Далеко впереди цзиньские лазутчики спешили сообщить своему генералу о приближении монголов. Чингису было все равно — он не рассчитывал застать врага врасплох.

Толпа пленников тащилась по каменистой тропе, со страхом ожидая, когда покажутся цзиньские лучники. Более тридцати тысяч человек брели перед монгольскими всадниками, некоторые в изнеможении падали. Воины поддевали их копьями, не разбираясь, притворяются несчастные или нет. Остальных пленных кочевники гнали вперед словно скотину, с гиканьем и улюлюканьем. Знакомые звуки казались здесь неуместными. Чингис в последний раз оглядел ряды своего войска, примечая, где находятся его верные военачальники, затем устремил жадный взгляд вперед. Ущелье было примерно четыре ли длиной. Хан знал, что не отступит.

Хачиун наконец заметил движение во вражеском лагере. Похоже, Чингис вошел в ущелье и об этом сообщили командующему цзиньской армией. Между шатрами проскакали всадники, их лошади были намного лучше, чем те, которых Хачиун видел у цзиньцев раньше. Возможно, император придержал самых породистых животных для своей гвардии. Высокие, гораздо выше низкорослых степных лошадок, цзиньские кони лоснились в свете утреннего солнца, когда всадники строились в колонны перед ущельем.

Отряды арбалетчиков и копейщиков спешили к передним рядам, и Хачиун нахмурился, разглядев, как их много. Вдруг брат с ними не справится? Он не сможет использовать любимую тактику и окружить врага — проход слишком тесный.

Хачиун повернулся к своим людям, те не сводили с него глаз, ждали.