Поэтому я закрываю глаза.

И исчезаю.

Я никогда раньше не входила в Двенадцатое королевство под водой, поэтому меня удивляет то, как мало это отличается от моментов на суше. Мир становится фиолетовым. Все вокруг замирает, кроме движущихся, кружащихся частиц, из которых состоит вся материя. В почти неподвижном океане мое тело обретает новое ощущение невесомости. Если во время моего побега, в ресторане, я чувствовала, будто тащусь по вязкой грязи, то здесь обнаруживаю, что могу двигаться с немного большей легкостью и плавностью. Я расталкиваю частицы в стороны, пока плыву по воде, которая больше не является водой, рассекая замершие течения в поисках признаков жизни. В Двенадцатом королевстве фиолетовые частицы, из которых состоят живые существа, всегда отчетливее, поэтому я сосредотачиваюсь на самых ярких оттенках. Рыба здесь, угорь там. Миллиарды искр света блестят повсюду, но нет ничего похожего по размерам на человека. Я расталкиваю все больше и больше частиц, наполовину проплывая, наполовину проходя сквозь них.

Затем мои легкие начинают сжиматься.

Не от недостатка воздуха.

От того, что мое пребывание в Двенадцатом королевстве подходит к концу.

Я поворачиваюсь то в одну, то в другую сторону, двигаясь быстрее, несмотря на то, что зрение расплывается по краям. Моряк должен быть где-то здесь.

Частицы начинают становиться больше, плотнее, вибрируя все медленнее. Скоро время возобновит свой ход, а у меня, скорее всего, не хватит сил сопротивляться этому.

У меня нет выбора. Я должна вернуться на поверхность.

Мое сердце замирает от поражения, когда я начинаю плыть вверх, где частицы все еще ничтожно малы.

Вот тогда я и замечаю его.

Ярко-фиолетовое тело, дрейфующее слева от меня.

Я устремляюсь к нему, мои легкие горят все сильнее с каждым взмахом рук, с каждым ударом ног. В глазах у меня почти темно, когда Двенадцатое королевство начинает растворяться. Мой желудок сжимается, а горло саднит, на этот раз и от потребности в воздухе. Я протягиваю руку вслепую… и натыкаюсь на что-то твердое.

Хватаясь за все, что только можно – за руку, за ногу, – я поднимаюсь вверх, сквозь последние остатки застывшего времени. Мои движения перестают быть быстрыми и плавными. Но я почти на месте. Почти.

Мои губы заглатывают воздух как раз в тот момент, когда Двенадцатое королевство исчезает и оставляет морю шанс выбросить меня на берег.

Глава V

Я едва сохраняю здравый рассудок, когда возвращаюсь на пляж. Каждое движение – агония. Изнеможение от плавания в благой форме, последствия путешествия в Двенадцатое королевство, тяжесть потерявшего сознание моряка рядом со мной – все это оставляет меня едва способной передвигаться, и я помогаю себе лишь редкими и слабыми гребками. Только это удерживает нас от того, чтобы свернуть в неверном направлении и разбиться о скалы, расположившиеся под обрывом.

Каким-то чудом мои ноги в конце концов натыкаются на скалистый берег. Я падаю на спину, отпуская свой груз и позволяя ему рухнуть рядом со мной. Отворачиваюсь от моряка, откашливаясь водой и желчью. Слезы текут по щекам, когда рыдание вырывается из моей груди.

– Мэйзи, – доносится дрожащий голос Подаксиса рядом со мной, но у меня нет сил открыть глаза. – О, ваше высочество, вам не следовало этого делать.

– Возможно, – удается мне прохрипеть.

В течение нескольких мучительных минут я ничего не могу делать, кроме как лежать и конвульсивно содрогаться, переводя дыхание, набираясь хоть какого-то подобия сил, пока нежные волны омывают мои ноги. С каждой секундой тревога пронизывает меня все сильнее. Начинается отлив, так что можно без опасений оставаться на пляже, но меня волнует судьба человека, которого я спасла. Я должна найти в себе силы сдвинуться с места. Нужно перевернуться и убедиться, что он жив. Вздрогнув, поднимаю голову, которая кажется слишком тяжелой, но я заставляю себя перевернуться на другой бок.

Несколько раз моргаю, пораженная тем, как близко от меня спасенный моряк. Первое, что привлекает мое внимание, – круглые уши, свидетельствующие о том, что он, по крайней мере, наполовину человек. Это меня не удивляет, ведь я с самого начала сомневалась, что выживший в кораблекрушении может быть фейри. У нас мало причин выходить в море, даже в защищенных водах. Так кого же я спасла?

Я обращаю свое внимание на его лицо: глаза закрыты, рот слегка приоткрыт. Страх сковывает мой желудок.

– Он мертв?

Подаксис подбегает к моряку с другой стороны и постукивает когтем по его плечу. Мужчина не двигается.

– Не знаю, – говорит он с паникой в голосе. – Может, мне его ущипнуть?

– Не щипай. Мне нужно проверить его жизненную силу. – Я пытаюсь вспомнить все, что почерпнула из спасений, свидетелем которых когда-то была. Напрягая свои слабые конечности, я подтягиваюсь ближе, наполовину прижимаясь к груди моряка, и кладу пальцы у основания его горла, имитируя то, что, как я видела, делали мои братья. – Черт возьми, я не знаю, как это делать. Я ничего не чувствую, но, может быть, у меня просто пальцы окоченели.

– Я все еще могу его ущипнуть. Если этот парень жив, он точно закричит.