Читаем Поцелуй кувалды полностью

– А мне и отказываться ни от чего не надо, – сказал Миша, – у нас и в стране, и в семье полный атеизм и безбожие. Ты, папа, четвёртый, а я буду пятым Филоновым – военным моряком!

После этого он подал документы в Училище подводного плавания имени Ленинского Комсомола и легко поступил, поразив приёмную комиссию отменным знанием математики и физики. Ещё в школе учителя заметили в талантливом мальчике склонность к необычным решениям и способность анализировать всевозможные ситуации вплоть до абсурдных. Даже в них Миша умудрялся находить рациональное, основываясь на котором впоследствии, уже в училище, на тактических занятиях находил решения, позволяющие выиграть бой или уйти от преследования. Как это часто случается с талантливыми детьми, особенно с мальчиками, в половом развитии он немного задержался. Вообще, создатель, работая над своим очередным творением в лице Миши Филонова, немного перестарался с формированием думающей части тела – она у него получилась отменно! Хорошей округлой формы и неординарно соображающей с быстротой, не уступающей скорости средней мощности вычислительной машины тех времён типа «Проминь». А в отношении остального, наверное, у него просто не хватило времени. Миша вырос большой и неуклюжий, застенчивый и нерешительный в отношениях с прекрасной половиной человечества, с представительницами которой у него очень долго ничего не получалось. Да и потом тоже не очень …

Красивая девочка Катя, с которой Миша не так давно познакомился на танцах в училище, сама взялась форсировать их отношения, чувствуя, что этот тюфяк никогда и ни на что не решится:

– А давай пойдём куда-нибудь, где мы будем с тобой вдвоём и больше никого, – предложила она после того, как ей окончательно надоело бесцельно ходить по улицам или высиживать в кинотеатрах и смотреть скучные картины про подвиги строителей социализма.

– Я знаю, куда мы можем пойти, – ответил ей Миша. В его голове возник вариант, что он договорится с мамой, и та, взяв с собой папу, пойдёт к кому-нибудь в гости, а он тем временем с Катей… Это сработало. Мама согласилась. Она ещё сама помнила, как была в такой же ситуации с отцом Мишеньки всего-то двадцать лет тому назад, когда он был курсантом… А потом была катастрофа. У него до этого дня не было опыта интимного общения с женщинами, но об этом знал только он один. Кате он тоже не сказал. Ему казалось, что это стыдно не иметь опыта в восемнадцать лет. Когда они, наконец, остались вдвоём и она расстегнула две верхних пуговицы своей кофточки, Миша заикающимся голосом спросил:

– А мне что делать? – и отвёл глаза в сторону. Кате бы сообразить, что он напуган, растерян и действительно не знает, с чего начать. Но вместо этого она начала его поддразнивать:

– Мальчик не знает, что ему делать? – она едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. – Мальчику надо расстегнуть штанишки, а потом их снять. Потом мальчик может помочь своей девочке снять её одежду.

Миша глубоко вздохнул и обречённо начал расстёгивать форменные брюки…

– Продолжай, не останавливайся, – сказала насмешница, когда из одежды на нём остались только настоящие флотские трусы, и уже через мгновение громко и безудержно рассмеялась, потому что без трусов Миша выглядел значительно менее убедительно, чем в них. В общем, ничего у него в этот раз и многократно впоследствии не получалось.

Подобное положение вещей его поначалу конечно же расстраивало, но он с этим в конце концов смирился. В ответ на рассказы друзей-подводников об их громких победах над североморскими легкодоступными шалавами он обычно иронично улыбался и произносил банальную фразу про «каждому своё». Он как бы говорил им – горе победителям, – что эта пятиминутная и потная суета на панцирной скрипучей койке, подогретая литром дешёвого шмурдяка, не стоила никоим образом того удовольствия, которое он, Миша, получил от знакомства с изысканными текстами Ларошфуко, найденными в читальном зале городской библиотеки. Тонкое ощущение им прекрасного плохо вязалось с его иссиня чёрной щетиной, которая даже будучи тщательно выбритой всё равно проступала на Мишкиных щеках. Он, к тому же, для усиления устрашающего эффекта научился хмурить лоб и вращать чёрными глазищами. Всё вместе делало его похожим на медведя с лицом безжалостного арабского террориста. Чтобы немного сгладить этот эффект, командир подводной лодки, на которую Мишка попал по распределению после училища, разрешил ему носить короткую во всё лицо бороду. На самом деле стало ещё страшней, но отменить свой приказ командир уже не мог, чтобы не подвергать сомнению собственный авторитет.