Читаем Потайная дверь полностью

Ах ты, беда. Я ведь ни малейшего понятия не имела о жизни на плантациях. Я даже не знала точно, где находятся Карибские острова. Где-то справа от Центральной Америки, по крайней мере на глобусе, который находился в рабочем кабинете, но это и всё, что я знала.

Джордж с ожиданием смотрел на меня. Поскольку мне с ходу не пришло в голову объяснения, почему я должна немедленно прервать эту беседу, я просто начала импровизировать. При этом я пошла с козырей, чтобы подчеркнуть выдающееся значение семьи Фоскери.

– Наша плантация Rainbow Falls одна из самых больших на Барбадосе, – сообщила я графу громким голосом. – Наши поля сахарного тростника покрывают почти четверть всего острова. У нас около тысячи рабов, но, поскольку работорговля ведь уже запрещена, мы их скоро отпустим на свободу. Соответственно они могут наняться в качестве работников. С сохранением содержания и правом на пенсию. – Я запнулась. Я только что сказала сохранение содержания – и транслятор почему-то не поправил меня.

– С сохранением содержания, – повторила я, на сей раз громче, и снова это прозвучало без преобразования. Правда, это могло и ничего не значить, ведь это понятие, возможно, уже существовало. – Американские горки, – сказала я для проверки. И это тоже прошло беспрепятственно, хотя в 1813 году ещё наверняка не было аттракциона «Американские горки», даже в самом начальном виде. Или всё-таки был? Нет, наверняка нет. Неужто Джордж… А могло быть так, что он тоже явился из будущего? И, может быть, как раз он и стоит за всей этой драмой? Я прижала ладонь к бешено бьющемуся пульсу на шее. Мне вдруг стало дурно. Джордж только смотрел на меня со всей своей масляной любезностью. Его жирное лицо не выказывало никакого удивления, кроме отчётливого румянца на щеках. При этом нельзя было исключить, что он изначально явился сюда с этим румянцем. Я набрала воздуха и уже хотела сказать ещё одно слово-анахронизм, но от сильного волнения издала лишь какой-то хрип вместо имени поп-певца Джастина Бибера. Когда я хотела повторить попытку, меня перебил стук в дверь. Как мы и договорились, вошла миссис Фицджон и, сделав книксен, объяснила, что есть одна проблема с садовником, не терпящая отлагательства.

После этого граф подскочил и возвестил с оглушительной громкостью, что ему уже тоже пора ехать дальше и что он ведь увидит меня сегодня вечером в Воксхолл-Гарденз.

Он поцеловал мне руку и поспешил прочь. А я, ошеломлённая, осталась сидеть на диване, удивлённо глядя ему вслед.

* * *

– Теоретически причина может быть в его тугоухости, – строила я предположения два часа спустя, когда Себастьяно вернулся с боксёрского матча и мы снова конспиративно уединились в рабочем кабинете. – Может, он просто акустически не понимал этого.

Однако я сама замечала, какое сомнение звучало в моём голосе.

– Эта якобы тугоухость вполне может быть и наигранной, – заявил Себастьяно. – Кроме того, ты сама сказала, что он вдруг сильно заторопился.

– Теоретически у него могла быть назначена какая-то важная встреча.

Вид у Себастьяно был мрачный.

– Теоретически всё возможно. А практически мы должны рассматривать его как подозреваемого.

– Но Фицджон сказал, что вообще нельзя посадить на место принца-регента кого угодно, – напомнила я. – Из-за престолонаследия.

– Это ничего не значит. Граф мог работать с кем-то сообща, с каким-нибудь закулисным серым кардиналом. Ты знаешь не хуже меня, что Старейшины во всех наших действительно трудных случаях всегда имели приспешников. Он мог быть одним из них.

Я сглотнула, потому что слишком отчётливо помнила это. Некоторые из этих приспешников уже покушались на мою жизнь.

– Я, кстати, познакомился на боксёрском матче с этим типом, – сказал Себастьяно.

– С графом?

– Нет, он ведь был в это время у тебя. Я имею в виду принца-регента, Реджинальд представил меня ему.

– Ну, и как он?

– Толстяк и просто сорит деньгами. Он сделал такую большую ставку на исход матча, что все просто онемели, а когда он проиграл, то всего лишь посмеялся. Кровавое дело этот бокс, скажу я тебе. Скорее Бойцовский клуб. Они тут даже ничего не слышали ни о боксёрских перчатках, ни о загубниках.

– Что будем делать в первую очередь? – спросила я.

– Если бы я знал. – Он притянул меня к себе и поцеловал.

Я прильнула к нему, и какое-то время мы просто молчали. Потом я со вздохом сказала:

– Вообще-то, я имела в виду «в первую очередь» в этой истории.

– Проверим графа. Попробуем его на зуб сегодня вечером в его ресторанчике.

* * *

Ифигения и Реджинальд заехали за нами в роскошном экипаже Реджинальда. Они явились довольно поздно, только в десять, но Ифи заверила нас, что это абсолютно нормальное время для выхода. Бриджит не упустила случая довести мой внешний вид до совершенства. Она плясала вокруг меня не меньше часа, ощипывая, драпируя и причёсывая и при этом – в виде исключения – почти не ведя беседы с самой собой. Разве что один раз, когда сказала: «Платье ей очень к лицу, вообще даже не заметно, что зад полноват».