Читаем Потайная дверь полностью

Она подозвала жестом своего слугу, который к этому времени уже отнёс в карету остальные наши покупки и теперь терпеливо принял шляпную коробку и ещё несколько пакетов. Сплошь очаровательные мелочи, как уверяла Ифигения. Всё в кредит, о котором я здесь с удивлением узнала: в аристократических кругах было принято платить не сразу, а лишь после того, как наберётся достаточное количество неоплаченных счетов и напоминаний. Некоторые, если верить Ифигении, практически никогда не платят по счетам портных и шляпников, потому что, дескать, модные ателье должны быть благодарны и счастливы, что эти сиятельные личности снизошли до того, чтобы прилюдно носить их изделия. Кажется, уже в эту эпоху были в ходу такие сделки, в которых знаменитости одевались у дизайнеров за так – словно в Голливуде.

– И Принни тоже не платит практически никогда, – объявила Ифи, когда мы возвращались к карете. – У него такие долги, что на них можно было бы построить замок.

– А кто такой этот Принни?

– Принц-регент. Его так называют знакомые.

– Ты тоже с ним знакома?

– Конечно. И даже очень хорошо. Весь свет его знает. – Ифи подхватила меня под руку. – Кстати, в следующем месяце состоится большой праздник в Карлтон-хаусе. Если я пущу в ход мои связи, то, может быть, мне удастся получить приглашение для тебя и твоего брата.

– Это было бы замечательно, – сказала я, содрогнувшись от внезапного озноба. По каким-то неясным причинам я знала наперёд, что на этом-то празднике всё и решится.

* * *

Себастьяно повертел в руках маску, потом задумчиво посмотрел на меня. Мы сразу же по моём возвращении заперлись с ним в рабочем кабинете, и я рассказала ему о встрече с Эсперанцей.

– Мы могли бы воспользоваться этой штукой, – предложил он. – Или хотя бы ты могла это сделать. Тебе достаточно просто пожелать вернуться домой – и всё, ты просто выходишь из дела.

– А тебя оставить здесь, так? Да ты просто сумасшедший, если можешь себе представить, что я это сделаю. Кроме того, Эсперанца однозначно дала мне понять, что использовать эту маску я могу только в случае смертельной угрозы. Она это сказала буквально. И если я этим условием пренебрегу, я могу попасть в очень плохое место.

Он мрачно свёл брови:

– Ты права. Это очень опасно. – Резким движением он вернул мне маску: – Спрячь её.

Я неуверенно взяла её:

– А не лучше ли нам её где-нибудь запереть?

– Нет, ты должна постоянно носить её при себе, ведь никогда заранее не знаешь, когда окажешься в смертельной опасности. – Это должно было прозвучать иронически, но я видела в его глазах тревогу. Мне было ясно, что он предпочёл бы вывести меня за рамки дела, однако мы оба знали, что этого уже не получится.

То, что мы были всего лишь две фишки на игровом поле некой межгалактической «Монополии», больше не смущало его. На самом деле, как он мне сказал, он давно уже подозревал нечто такое. Вместе с тем он допускал, что эта игра имела серьёзное значение для Старейшин.

– Я думаю, для них речь идёт о чём-то более важном, чем просто выигрыш или проигрыш. Если хочешь знать, их жизнь зависит от этого так же, как и наша. Только, разве что, немного другим образом.

– Насколько другим?

– Я думаю, они должны поддерживать эту игру на ходу, чтобы продолжать своё существование. Будь оно настоящим или только проекцией из какой-то неизвестной размерности. – Он нагнулся вперёд и поцеловал меня, потом направился к двери и открыл её: – Ты идёшь? – Он протянул мне руку.

– Куда?

– Обедать. Я голоден.

– И что будем делать потом?

– В три часа за мной заедет Реджи, мы хотим немного пострелять у Мэнтона. А потом поедем на боксёрский матч, в котором будут драться какие-то важные чемпионы. Он хочет меня познакомить кое с какими серьёзными людьми. Между прочим, с высокой вероятностью – с принцем-регентом в их числе.

– Погоди, но ведь женщинам и туда нет доступа, я угадала?

– Верно. – Он улыбнулся и поцеловал меня в нос. – Если мы когда-нибудь вернёмся в наше время, непременно сходим с тобой вместе на боксёрский матч.

Я ответила на его улыбку. Но слово «если» ещё долгим эхом отдавалось у меня в мыслях.

* * *

– А скажите, мистер Фицджон, что вы знаете о принце-регенте? – спросила я нашего дворецкого, когда после обеда он сервировал мне чай в библиотеке.

– А что угодно было бы узнать миледи о его милости? – Он налил мне чаю и затем придвинул блюдо с аппетитного вида бисквитами.

Я отложила в сторону журнал об экипажах, в котором только что разглядывала рисунки. Джерри недавно терпеливо объяснял мне разницу между моделями, но я ещё не запомнила её как следует.

– Ну, меня интересует, каков он, принц-регент. Как он выглядит, к примеру?

– Говорят, его милость в высшей степени массивный мужчина.

– Массивный… Значит ли это, что он, эм-м… толстый?

– Некоторые менее снисходительные современники, возможно, так и предпочитают выражаться.

О боже, как же ходульно изъясняется этот тип! Но потом я заметила лёгкую дрожь в уголке его рта. Кажется, он тайно забавлялся, и это сразу добавило ему моей симпатии.

– А правда ли, что он безудержно расточителен?

– Мне не подобает рассуждать об этом.