Читаем Post Scriptum полностью

Как раз в то время, Ипатий Матвеевич рассказывал о новой стачке на заводе, и о требованиях, выдвинутых рабочими, не замечая, что в дверях давно уже образовалась удобная щель, и что неотрывно наблюдают за ним, заплывшие, хмельные глаза.

– Требуют, только требуют! – размахивая руками, непривычно взволнованно, говорил управляющий, – не желают ни в коей мере идти на уступки, компромиссов не приемлют!

– Чего же они хотят? – сосредоточенно размышляя, спросил Смыковский.

– Непременно полной выдачи заработной платы до конца будущей недели.

– Это невозможно!

– Правильно! Ну верно же! Невозможно! – согласился Ипатий Матвеевич, – я проявил всё имеющееся у меня терпение, объяснял им, что наконец близится крупный заказ, и возможно, несколько позже оплата их труда даже возрастёт, убеждал, что было сил. Однако бесполезно. Всё завершилось тем, что они обступили меня со всех сторон и оглушили криками.

– Полная выдача жалованья каждому из них теперь, означала бы для нас крах, совершенное банкротство. Даже вам, Ипатий Матвеевич, я не выплачиваю жалованья уже четыре месяца, что же говорить о других, – Смыковский задумался, словно задав сам себе вопрос и не найдя на него ответа.

– Полно вам Антон Андреевич, я покуда не бедствую, пользуюсь отложенными средствами, которые имелись у меня, и уверяю вас, ни супруга, ни дети мои, голода не знают, – стараясь обнадёжить Смыковского, сказал Телихов. – Вот пройдут эти скверные дни, минует возникшая из ничего смута, всё вернётся, и благосостояние и покой… Я думаю, это уж скоро будет, недолго ждать.

Ипатий Матвеевич замолчал, и сам не зная верить своим словам или нет. Как раз в ту пору, дверь кабинета заскрипела тихонько и отворилась. Бесшумно и неторопливо в комнату вошел Андрей Андреевич.

– Доброго дня, – произнес он, чуть поклонившись, сперва управляющему, а затем, шаркнув, обернулся к Антону Андреевичу и добавил, – Здравствовать и тебе, братец.

И Телихов, и Смыковский, слегка смущённые, бесцеремонностью внезапного вторжения Андрея Андреевича, ответили не сразу.

– Что же ты Антоша, гостя так скверно встречаешь, – то ли с упреком, то ли с досадой воскликнул Андрей Андреевич, – тебе бы следовало пожалуй, пригласить господина управляющего в столовую, да чаем напоить по крайности, или того лучше, упросить его отобедать при нас.

– Благодарю, однако прошу вас, не нужно беспокойств, – отказался сразу же Телихов, – я видите ли сегодня у вас не в роли гостя. Ни приятной беседы, ни разговора о светском, от меня вы нынче не услышите. Одни только дела, невзрачные в своём однообразии, дела, привели меня в ваш дом. Вот уладим их, примем необходимые решения и меры, и тогда уж я непременно прибуду к вам на обед, а коли не пригласите, так и сам напрошусь, с величайшим удовольствием.

– Значит только дела, – немного разочарованно повторил Андрей Андреевич, – ну что ж, пусть и так. Дела, хоть они и серы, и нудны порой, а всё же вести их надобно. Тогда уж давайте и говорить о них станем, я с вниманием послушаю. Так начнём?

Устроившись удобно на диване, Андрей Андреевич взглянул на управляющего вопросительно.

Ипатий Матвеевич в ответ, бросил растерянный взгляд на Смыковского, не понимая, должен ли он посвящать в подробности заводских неурядиц его брата.

– Андрей, ну зачем ты здесь? – недовольно произнёс Антон Андреевич, – ведь ты заскучаешь через пять минут, а спустя четверть часа скроешься вон.

– Отчего же братец, – настаивал Андрей Андреевич, – мне интересно до чрезвычайности, я тоже имею желание узнать, как обстоят наши дела с заводом.

– Откуда такой интерес, теперь, вдруг? Я всегда считал, что ты сторонишься подобных разговоров, даже нарочно избегаешь их, предпочитая знать что-либо другое, далёкое от фарфорового завода и увязанных с ним хлопот.

– То было прежде, – ответил Андрей Андреевич, расправляя полы своего халата, – когда всё шло складно и без осложнений, а нынче я слышал, творится небывалое, рабочие бастуют, в стремлении установить свои порядки, и оттого страдают производства, страдают настолько, что приходят в полнейший упадок и доводят владельцев своих до банкротства даже, потому мне и желательно понять, не станет ли и с нами чего-нибудь подобного.

Смыковский и управляющий переглянулись, Телихов как-то сразу почувствовал, что Антон Андреевич не хочет огорчать брата своего.

– Да, что Вы право, – произнес он уверенно, – завод выдержи все испытания. Были разумеется случаи разорения некоторых господ, верно были, но это лишь от их недосмотра и неумения вести дела.

– Стало быть, на заводе моего брата, то есть, нашем заводе, рабочие трудиться не отказываются и условий своих не выдвигают? – спросил с недоверием Андрей Андреевич.

– До сей поры всё ладно было, и вперёд так же будет, – подтвердил Смыковский отворачиваясь.