Читаем Посмертные вещания преподобного Нила Мироточивого Афонского полностью

Падший Феофан, впавший в тяжкие грехи, но сохранивший православную веру несомненной, простоту сердечную, а также сокрушение о своих грехах и сознание своего падения — такой, чуждый лукавства, Феофан есть прообраз монашества последних веков. Бог не дал Феофану быть пожертым диаволом, но послал святого Нила на взыскание его. Посему современное и последующее монашество не должно отчаиваться в спасении, лишь бы только, при всех падениях, сохраняло оно неповрежденной свою православную веру, нелукавый нрав, смирение и сокрушение о грехах своих. На самом деле, как свидетельствуют духовные наши наставники, например, епископ Игнатий Брянчанинов, епископ Феофан Затворник, иеросхимонах Амвросий Оптинский и прочие, мы так же далеко отступили от древней святоотеческой жизни, как Феофан отступил от заповедей Божиих; несмотря на это, милосердый Бог, видя искренность его желания совершить покаяние, посылает ему на помощь угодника с неба. Это свидетельство о неизреченной любви к нам Бога должно служить для нас утверждением упования нашего, отгнанием уныния и отчаяния и побуждением к духовной брани со врагом.

Четвертой причиной необычайного попечения о Феофане, святой Нил поясняет, была великая греховность Феофана, в пример чего святой приводит из жития Иоанна Богослова его продажу себя в рабство самой ужаснейшей женщине, которая когда-либо существовала, Романе. Вследствие необычайной ее греховности отдал себя ей в рабство Иоанн, чтобы исхитить ее из рук диавола.[3] Еще приводит в пример род иудейский, самый жестоковыйный и неблагодарный, который когда-либо существовал, но именно его избрал Господь и к нему пришел спасать его.

Люди, говорит святой, не в силах постичь духовного состояния человека, судя его по внешности, как невозможно по внешности различить гнилого плода граната от хорошего; только когда разрежешь гранат, тогда узнаешь по нестерпимому смраду, что он согнил. Тем труднее человеку судить человека, ибо страсти в человеке бывают не от одних и тех же причин, но есть страсти, в которых всецело виновен сам человек, и есть страсти, промыслительно попускаемые Богом ради того, чтобы человек не возмечтал или не впал бы еще в большие грехи. Эту притчу велел святой передать тем скитянам, которые смущались тем, что святой являлся именно Феофану, а не кому другому.

После пострижения в схиму в 1819 году Феофан по повелению святого должен был совместно с Герасимом покинуть Афон, причем одним из главных поводов к этому было: ненависть обличаемых к Феофану и их злобный умысел подстеречь и убить его, чтобы потом воспользоваться этой смертью для распространения клеветы, будто Феофан был в сношении с бесами, которые являлись ему, выдавая себя за св. Нила, а потом его удушили.

С другой стороны, повеление преподобного Феофану оставить Афон и переселиться на другое место напоминало повеления Господа ветхозаветным пророкам выполнить те или иные символические действия. Например, Господь повелевает пророку Иеремии купить льняной пояс, препоясать им чресла свои и спрятать его в расселину скалы (Иер.13:1-4); в другой раз Господь повелевает Иеремии купить кувшин у горшечника и в присутствии старейшин, пред вратами города, разбить сей кувшин в знак отвержения Богом еврейского народа (Иер.19:1-13). А вот еще более близкий и подходящий к уходу Феофана с Афона пример. Господь повелевает пророку Иезекиилю взять свои вещи и переселиться с своего местожительства на другое (Иез.12:112), в знаменование будущего разрушения Иерусалима и переселения евреев в Вавилон. Равным образом, уход Феофана с Афона, по повелению прп. Нила, символически знаменовал грядущее Божие наказание Афону — его разгром и запустение при нашествии иноплеменников, когда множество иноков, по своей слабости не могущих претерпеть мученический венец и восприять мученическую кончину, разбегутся с Афона в более спокойные города и селения, а, может быть, и за границу…

Но прежде, чем покинуть Афон, святой повелел Феофану записать его 18-часовую беседу с ним 18 января 1817 года, которая не была еще записана. Однако Феофан упустил это исполнить и, как только освободился от эпитимии, которую возложил на него святой, выехал с Афона вместе с Герасимом. Но святой возбранил ему выполнить эту поездку, которая лишила бы все будущие поколения монашествующих на Афоне духовного сокровища, которое принес с неба Божий посланник, и, как ни старались Феофан с Герасимом достичь Царьграда, это им никак не удавалось. Тогда Феофан понял, что это не есть случайность, но запрещение святого Нила, и, раскаявшись в нерадении своем, поспешил возвратиться обратно на Афон и здесь в течение целого года, диктуя изо дня в день Герасиму, списал без утайки и без сокращения все, что совершилось с ним от 1817 года, и все, что сказал святой. Все это вместе с прежними записями составило книгу приблизительно в 1000 страниц полулистового формата, т. е. около 400 страниц книги обыкновенного формата.