– А гонится он в первую очередь за вами. Мисс Моннере была ему не нужна. Но теперь она знает его в лицо, и он этого так не оставит.

Еще один щелчок, и свет погас. Шаги в темноте.

– Честно говоря, Осборн, вы угодили в нешуточную передрягу. Вы нужны мне, нужны французской полиции и нужны долговязому. Если вас зацапает полиция, вы окажетесь в тюрьме, а там долговязый или его дружки в два счета до вас доберутся. Потом настанет черед мисс Моннере. Это произойдет не сразу, ведь поначалу к ней будет приставлена охрана. Но пройдет время, и однажды в магазине, в метро, в больничном буфете…

Маквей остановился возле отопительного котла и оглянулся назад.

– Никто не знает о нашем разговоре. Нам нужно потолковать по душам и, может быть, я смогу вам помочь. Подумайте об этом, ладно?

Наступила тишина. Осборн затаил дыхание, зная, что детектив прислушивается. Прошло секунд сорок, прежде чем Маквей двинулся к выходу. У лестницы он остановился еще раз и сказал:

– Я живу в дешевой гостинице «Вьё Пари» на улице Гит ле Кёр. Номер маленький, но с французским шармом. Дайте знать, если захотите встретиться. Обещаю, что приду один. Поговорим с глазу на глаз. Позвоните, можете не называться своим именем. Скажите, что звонил Томми Ласорда, назовите время и место встречи.

Маквей пошел вверх по лестнице, хлопнула дверь. Снова наступила тишина.

Глава 62

Их звали Эрик и Эдвард. Никогда еще Джоанна Марш не видела таких совершенных представителей человеческой породы. Обоим было по двадцать четыре, идеально сложены, рост пять футов одиннадцать дюймов, вес сто шестьдесят семь фунтов.

Впервые она увидела братьев, когда работала с Либаргером в мелкой части крытого бассейна (в поместье имелся собственный спорткомплекс). Бассейн был олимпийского стандарта: пятьдесят метров в длину, двадцать пять в ширину… Эрик и Эдвард отрабатывали плавание баттерфляем. Джоанна знала, что долго баттерфляем не поплаваешь – слишком изматывает. На краю бассейна был автоматический счетчик, регистрировавший количество заплывов от бортика к бортику.

Когда Джоанна и Либаргер появились в бассейне, молодые люди, судя по счетчику, уже успели отмахать восемь дистанций. Все время, пока Джоанна и ее подопечный занимались оздоровительными процедурами, атлеты продолжали заплыв. Счетчик показывал шестьдесят две дистанции, то есть около четырех миль. И это баттерфляем! Кто бы другой рассказал, Джоанна просто не поверила бы, но тут она видела это собственными глазами.

Через час, когда она и фон Хольден вели Либаргера к логопеду, им снова повстречались близнецы. Эрик и Эдвард наконец кончили плавать и направлялись в лес, на пробежку.

– Это племянники мистера Либаргера, – представил их фон Хольден. – Они учились в восточногерманском институте физкультуры. После объединения страны институт закрылся, и они вернулись.

Молодые люди очень вежливо поздоровались и побежали дальше.

Джоанна спросила, уж не готовятся ли они к Олимпийским играм.

– Нет-нет, – рассмеялся Паскаль. – Их ждет не спортивная карьера, а политическая. Мистер Либаргер воспитывал их с детства, после того, как умер их отец. Он знал, что Германия рано или поздно объединится, и готовил своих воспитанников к большому будущему.

– А разве мистер Либаргер не швейцарец?

– Он немец. Родился в индустриальном Эссене.

* * *

Ровно в семь члены семьи и гости уселись за стол в главном зале, который назывался «Анлегеплатц», то есть «Пристань» – мол, где ты ни плавай в течение дня, обязательно сюда причалишь.

Джоанна переоделась в вечернее платье, которое специально для нее сшила сама знаменитая Юта Баур. Работала она, имея на руках только фотографию американки, но платье сидело как влитое. Выяснилось, что Юта тоже гостит в замке. Ее творение было настоящим чудом – оно не акцентировало полноту Джоанны, а убирало ее, придавало фигуре стройность и элегантность. Носить платье полагалось безо всякого нижнего белья, чтобы не нарушалась четкость линий, и от этого вид получался эротично вызывающий. Черный бархат, глубокий вырез на груди, искусная ажурная вышивка из золотой нити, издали похожая на экзотическое боа. На плечах прикреплены крошечные золотые кисточки.

Сначала Джоанна не решалась надеть этакий наряд. Но она не захватила с собой ничего приличного, а в «Анлегеплатц» полагалось являться при полном параде, поэтому пришлось смириться.

В роскошном платье с ней произошла волшебная метаморфоза. Плюс косметика, высокая прическа – эффект был поистине поразителен: из некрасивой провинциальной толстушки Джоанна моментально превратилась в светскую даму невозможной элегантности.

* * *

В обеденном зале запросто можно было бы снимать фильм из рыцарской жизни. Двенадцать участников трапезы сидели в резных деревянных креслах с высокими спинками за узким и длинным столом, где спокойно могли бы поместиться человек тридцать. Полдюжины официантов обслуживали стол. Зал был с высоченным потолком, стены из сплошного камня. Повсюду развешаны штандарты с гербами аристократических родов, словно здесь и в самом деле пируют короли и рыцари.