Вера рассказала Баррасу и Мэтро такую историю. Она вернулась домой из-за сильных менструальных колик. Приняла болеутоляющее, немного полежала. Потом ей полегчало, и она решила вернуться на дежурство. Филипп вызвал для нее такси. Она вышла с сумочкой в коридор и тут заметила, что в гостиной погас свет. В этот самый момент на нее сзади набросился какой-то мужчина.

Она вырвалась, бросилась в столовую, где хранился пистолет, подарок Франсуа. Развернулась и несколько раз выстрелила – сколько именно, не помнит. Мужчина, худой, высокого роста, выбежал из квартиры через черный ход. Она побежала следом, боясь, что он ранен. Там-то и нашли ее Баррас и Мэтро. Она слышала рев автомобильного мотора, но саму машину не видела.

Маквей обошел людей в штатском, измерявших четкие следы шин на асфальте – кто-то резко рванул здесь машину с места.

Немного пройдясь по переулку в том направлении, куда умчался автомобиль, Маквей присел на корточки и стал внимательно разглядывать освещенный электрическим светом фонарей асфальт. Ничего примечательного, асфальт как асфальт – черный и блестит. Он прошел еще ярдов пять и заметил, как на земле вспыхнула искорка. Осколок зеркала, причем явно автомобильного. Маквей положил находку в нагрудный карман и вернулся к черному ходу в дом № 18. Во всех окнах дома напротив горел свет, жильцы с любопытством наблюдали за работой полиции.

Детектив вновь отошел в дальний конец переулка. Здесь тоже был дом, но окна в нем не светились, лишь горел уличный фонарь. Стараясь не коснуться прутьев свежевыкрашенной металлической изгороди, детектив стал осматривать кирпичную стену. Примерно сюда попала бы пуля, если бы кто-то стрелял от дома № 18 вслед отъезжающей машине. Но нет, стена была совершенно гладкой. Может, он ошибается и осколок зеркала валялся там уже давно?

Эксперты закончили обрабатывать мостовую и скрылись за дверью. Маквей двинулся было следом за ними, но вдруг его взгляд упал на верхушку металлической ограды. Одного из наконечников на прутьях не хватало. Маквей вошел в ворота и стал шарить по земле. Наконечник лежал в густой тени, возле лужи. Металл перебит резким ударом, в месте разлома блестела сталь.

Глава 61

Бернард Овен принял единственно правильное решение. Первый выстрел американца оцарапал ему скулу. Повезло. Если б не нож в ладони, Осборн всадил бы ему пулю точнехонько между глаз. Жаль, что у самого Бернарда в руке оказался нож, а не «вальтер», а то он спокойно ухлопал бы и американца, и девчонку.

Правильно сделал, что ретировался. Если бы затеял перестрелку, то не успел бы уйти от полиции. Не хватало еще оказаться зажатым между рассвирепевшим Осборном с пистолетом и полицейскими.

Американца он, конечно, уложил бы, но полицейские наверняка его зацапали бы или, во всяком случае, подстрелили. А окажись он за решеткой, жить ему – максимум сутки. Организация в два счета устранила бы эту маленькую проблему. Так что поступил он вполне разумно.

Правда, возникли осложнения. Его лицо видели по меньшей мере двое. Полиция будет искать высокого мужчину со светлыми волосами и бровями.

Было половина десятого, после перестрелки миновало два часа. Овен решительно поднялся (до этого момента он сидел на стуле в спальне своей двухкомнатной квартиры на улице де Л'Эглиз), подошел к шкафу и вынул оттуда джинсы. Потом снял серые брюки, аккуратно повесил их на вешалку. Натянул джинсы, которые были ему явно коротки, и сделал следующее: отстегнул обе ноги и отложил в сторону. Ноги оказались протезами, крепившимися к культям чуть ниже колена.

Овен подтянул к себе пластиковый футляр и достал оттуда другую пару протезов – точно таких же, но на шесть дюймов короче. Пристегнул их, надел белые спортивные носки, высокие кроссовки «Рибок» и отправился в ванную, где занялся волосами. Надел темный парик, брови подкрасил в тот же цвет.

Через несколько минут из дома на улице де Л'Эглиз вышел брюнет среднего роста с пластырем на скуле и прогулочным шагом направился на соседнюю улицу, в ресторанчик Джо Гольденберга (улица Розье, дом 7). Там он сел у окна и заказал фирменное блюдо – мясо и рис в виноградных листьях, а к нему бутылочку израильского вина.

* * *

Пол Осборн, скрючившись в три погибели, лежал на старом котле отопления в подвале. Единственное преимущество этой позиции заключалось в том, что с пола его было не видно. Прямо над головой темнел пыльный потолок, с которого, едва не касаясь лица, свешивалась паутина. Пол забился сюда с самого начала и вот уже три часа боялся пошевелиться – повсюду крутились полицейские. Сначала он считал, сколько раз мимо пробегали крысы, поглядывая на него злобными красными глазками. Потом бросил. Слава Богу, ночь выдалась теплая, а то кто-нибудь из жильцов вздумал бы включить отопление.

Полиция прорыскала по подвалу, наверное, часа два – агенты в штатском, полицейские, инспекторы. Одни уходили, другие приходили, громко болтали по-французски, смеялись каким-то шуткам. Хорошо еще, служебных собак не привели.