Читаем Последний сын полностью

— Или, может, задерживаясь, я вас отвлекаю от дел? — в его голосе прозвучала озабоченность.

— Нет, — покачал головой Телль. — Но, честно говоря, я бы тоже хотел быть полезным вам.

Старик поднял портфель, надел шляпу.

— Хорошо, — сказал он, взглянув на Телля. — Тогда пойдемте, проводите меня. Это недалеко, у школы.

Быстр одевшись, Телль вышел с учителем на улицу. Уже стемнело, и окна квартир, витрины магазинов, кафе пришли на помощь тусклому свету уличных фонарей. До отбоя было более двух часов, а до школы — всего минут десять.

— Я, признаться, люблю гулять в темноте, среди домов с горящими окнами. Свет в окне — жизнь, тепло, надежда. Когда я смотрю на свет окон, чувствую умиротворение, — говорил учитель.

Старик шел медленно, что для Телля оказалось неудобно. Он привык спешить — домой, на работу, заскочить в магазин. В темноте всегда смотрел под ноги, чтобы не споткнуться, а из всех окон города для него имели значение только окна его квартиры.

Телль думал о ненужности такой прогулки, о том, что лучше бы учитель попросил его отремонтировать кран или плиту в своей квартире, починить обувь, в конце концов. Для Телля это было бы понятно и правильно, но как-то обижаться или сердиться на старика, единственного, кто не отвернулся от Ханнеса, он не мог.

Через два дома должна была показаться школа.

— Вы не в ней ведь учились? — спросил старик.

— Нет, я не отсюда, — мягко ответил Телль.

— Многие взрослые, кто живет в этих домах, учились в ней. И их родители в ней учились, и их дети учатся сейчас. Дома те же, школа та же. Магазины, парикмахерская, аптека — все на том же месте. Меняются только люди.

Остановившись, учитель повернулся к дому на той стороне улицы.

— Давным-давно в том доме жила пожилая женщина с дочкой. У дочки — совсем еще девушки — было немного перекошено лицо: нос и рот чуть сдвинуты в сторону, один глаз больше другого и навыкате. Я всегда видел их с матерью вместе, слышал, как они разговаривали. Именно слыша их общение, можно было понять, что дочка — нормальный человек. Девушка правильно произносила слова, ясно выражала мысли. Прошло несколько лет — она стала совсем взрослой, ждала ребенка. У нее родилась девочка. С нормальным лицом. Эту девочку из-за матери дразнили другие дети. Она потому и не играла во дворе со всеми. И я понял, что это взрослые так называли ее мать, так говорили про нее. От них дети переняли те оскорбления. Одни смотрели на ту женщину с жалостью, другие с отвращением. А любила ее только дочка. Она пошла в нашу школу… Женщина приходила ее забирать после уроков. Девочка шла с ней, держала за руку. А кругом все смотрели на них, и хорошо, если просто молчали. Те минуты для девочки были самыми тяжелыми, но она не отпускала руку мамы.

— Что стало с ними? — Телля тронул рассказ учителя.

Старик задумчиво вздохнул.

— Девочка доучилась. В последних классах на собрания к нам приходила ее бабушка. Она сильно постарела, но была такая же полная, как раньше. А ее дочь, маму той девочки, больше не видели. И не знали ничего о ней. Сама девочка никогда о ней не рассказывала. После школы девочка уехала.

— А ее бабушка?

Учитель рукой пригласил Телля продолжить путь.

— Не знаю. Не помню, чтобы потом я ее встречал или что-то о ней слышал… Вот и школа.

В здании не горело ни одного окна. Света фонарей хватало только чтобы увидеть школьный забор.

— Дальше не надо провожать, я почти пришел, — устало сказал учитель. — Сейчас витрины погаснут, станет темнее добираться… Ну, всего вам доброго!

— До свидания, — от души пожал ему руку Телль.

Подождав, пока учитель скроется в темноте за школой, он повернулся и не спеша пошел домой.

***

Однажды пришел не учитель, а нацполиция и инспекция Нацдетства. Фина простодушно открыла дверь, думая, что это старый математик. Она не успела опомниться, как в квартиру зашли два инспектора с нацполицейским. Еще один нацпол остался на этаже.

— Учитель к вам больше не придет, — сказал первый инспектор.

Он спросил у Фины, зачем старый математик ходил к ней домой.

— Занимался с больным ребенком.

Фина поначалу не могла понять, для чего эти люди интересуются учителем. Ей казалось, что они явились из-за сына.

— С ним можно и не заниматься, — махнул рукой в сторону стоявшего в дверях детской комнаты Ханнеса второй инспектор.

Фина взглянула на своего мальчика. Ханнес, вышедший по обыкновению встречать учителя, видел, что сказал инспектор. От обиды опустив голову, он зашел в комнату и закрыл дверь.

— Вы зачем пришли? — жестко спросила Фина.

— Мы хотели поговорить… — начал первый из инспекторов.

— Не буду я с вами разговаривать, — резко перебила Фина. — Вызывайте к себе, если нужно.

— Подождите. Здесь речь не о вашем сыне. К нему же приходил учитель? — пытался объяснить первый инспектор.

Фина поглядела на нацполицейского. Тот не спускал с нее глаз.

— Тогда вам надо ждать, пока муж вернется с работы, — нашлась Фина. — Это он был в комнате с ними каждый раз, когда учитель занимался с Ханнесом.

— Долго ждать? — спросил второй инспектор.

Фина пожала плечами.

— Конец года. Они там план гонят…