Видя, что Телль принял его ответ, человек придвинул к нему лист бумаги с большими печатными буквами — "Протокол допроса свидетеля".

— Вам надо написать… — человек положил рядом с листом авторучку.

— Что написать? — напрягся Телль.

— Показания. Напишите, как учитель к вам приходил, что делал. Этого достаточно.

— Достаточно для чего?

Человек на той стороне стола смотрел на него и молчал. Он ждал, что Телль поймет сам. И Телль понял.

— Я не буду, — покачав головой, Телль отодвинулся вместе со стулом.

От звука царапающих пол ножек лицо человека чуть дернулось. Когда стул остановился, оно снова стало спокойным.

— А вы подумайте, — тихо сказал человек и уточнил: — О сыне подумайте.

Телль стиснул зубы. Они заскрипели.

Прощение

То, что Телль сделал, грызло его изнутри, не давало покоя. Он не знал, как ему теперь смотреть в глаза сыну. Он доходил до двери комнаты Ханнеса, но готовая открыть ее рука опускалась вниз.

— Надо просто пережить, — говорил себе Телль.

Никогда раньше сам с собой он не разговаривал.

Переживания становились все тяжелее, и только слова признания, которые рвались наружу, могли освободить переполненную совесть.

Когда Телль рассказывал Фине, его голова горела от стыда.

— Ты бы все равно ему ничем не помог, — была уверена жена.

— Но я хотя бы в этом не участвовал бы, — опустил голову Телль.

— У тебя какая была цель? Навредить старику или отвести угрозу от сына?

— Думаешь, от этого легче?

— Или ты все же что-то не то написал? — чуть наклонив голову, Фина пристально поглядела на мужа.

— Я написал — это уже "не то", — Телль смотрел на стакан с чаем, который ему налила жена. — Этот человек знал, о чем я думаю.

Есть не хотелось — кусок не лез в горло.

— Как сказать сыну? — спросила Фина. — Он ждет.

— Сказать, что учитель уехал… Нет. Это будет неправда. Собирается уехать, — ответил Телль, придвинув к себе стакан чая.

— Тогда Ханнес еще сильнее станет ждать его, чтобы проститься.

— Значит, просто сказать, что учителю запретили приходить, — решил было Телль, но, вместо того, чтобы выпить чай, отодвинул стакан.

— В школе учиться нельзя, учителю приходить домой и давать уроки — нельзя… Каково будет Ханнесу? — вопрос Фины был, в общем-то, не к мужу.

— Но сказать надо… — произнес Телль.

— Да, надо, — согласилась Фина.

На работе Телля тут же вызвал к себе мастер. Зайдя к нему, Телль увидел начальника цеха, сидевшего на месте мастера и смотревшего исподлобья.

— Зачем тебя в комитет вызывали? — угрюмо спросил начальник цеха.

— Так это не по работе, — простодушно ответил Телль.

— Но для этого пришлось отпустить тебя со смены, — не сводя глаз с Телля, мастер поставил стул возле своего стола и сел.

Телль рассказал, как было дело. Начальник цеха с мастером слушали внимательно, смотря то на него, то друг на друга.

— И это все? — спросил мастер, когда Телль замолчал.

— Все, — пожал плечами тот.

— Дурень, — хлопнул по столу начальник цеха. — Надо было договориться: ты им напишешь про учителя все, что они захотят, а они помогут с сыном тебе решить.

Телль, снова разворошивший в себе чувство стыда и вновь переживавший свой поступок, поднял на начальника цеха непонимающий взгляд.

— А… — махнул тот рукой. — Иди.

Телль еще не вышел, как они с мастером начали обсуждать услышанное.

— Я надеюсь, ты даже не подумал о таком, — сказала вечером мужу Фина.

— Нет, — уверенно выдохнул Телль. — А как Ханнес? Он знает?

— Я сказала ему, — тяжело ответила жена. — Ханнес спросил меня: "Как я смогу тогда жить, если не буду учиться?" Я объяснила, что учиться можно и самому, и не только математике. Ты только сейчас ему ничего не говори, он занимается.

— Хорошо, — согласился Телль.

Он отодвинул штору. Налив воды в стакан, сел к окну. Было видно дальнюю часть улицы, освещаемую фарами одиноких машин, фонари под окнами соседних домов, сами окна. В каждом из них была своя жизнь. Приподнявшись, Телль разглядел прохожих. Совсем недавно он сам шел по этой темной улице вместе со старым математиком.

Телль выпил воды и пошел в родительскую комнату. Фина сидела у дивана, зашивая рукав рубашки сына.

— Я должен сходить к учителю.

— Сходи, — не отрываясь от шитья, ответила Фина. — Но будь готов к тому, что тебя еще раз унизят.

***

Закончив в субботний день работу раньше, Телль отправился в школу, чтобы найти учителя. Ему сказали, что старика уволили по возрасту. Тогда Телль попросил его адрес. Адрес ему назвать отказались, но Телля это не расстроило. Наверняка старик жил в учительском доме за школой. Все учителя жили в том доме.

Зажженный в окнах свет помог найти квартиру старого математика. Она была на втором этаже. Телль увидел, как старик стоял на кухне — наверное, у плиты. Дверь в подъезд оказалась чуть приоткрыта, оттуда пробивался свет лампочки с этажа.

Схватившись за деревянный поручень перил, Телль чуть не оторвал его. Поправив поручень, Телль медленно поднялся на этаж и тихо постучал в крайнюю из четырех квартир. Дверь открылась на вытянувшуюся цепочку. Учитель поглядел, кто пришел, щелкнул снимаемой цепочкой и пригласил Телля в квартиру.