Читаем Последний самурай полностью

Может, когда они познакомились, он как раз уходил в экспедицию. Собрал на экспедицию денег, а если б она сказала про меня, ему пришлось бы все деньги отдать ей. Но она знала, что он всей душой стремится в экспедицию, и поэтому не сказала.

15 мая

Сегодня Сибилла на меня разозлилась, потому что я спросил про отца. Я только спросил, а он знал какие-нибудь языки? Она поглядела на меня и сказала Я хочу дать тебе кое-что послушать. Она печатала, но тут встала и сказала, что нам надо в библиотеку, хотя мы только вчера ходили.

Мы пошли до самого «Барбикана», зашли в аудиотеку, и она спросила, есть ли у них Либерачи. Они сказали нет. Сибилла сказала, что это безотлагательно, и мы доехали по Кольцевой до «Кингз-Кросс», а потом по Пикадилли до «Пикадилли-сёркус» и пошли в «Тауэр рекордз». Там сказали, что Либерачи в отделе Легкой Музыки, и мы пошли в Легкую Музыку.

Там было полно Либерачи, но самый дешевый — на кассете за £ 9,99.

£ 9,99! воскликнула Сибилла, взяв кассету. Сердце кровью обливается, но что поделать.

Она купила кассету, и мы поехали домой.

Дома Сибилла сунула кассету в магнитофон. Довольно устарелая музыка, и перед каждым номером пианист шутил со слушателями. Пока играла кассета, Сибилла смотрела на меня. Когда кассета закончилась, Сибилла спросила Ну, что скажешь?

Я сказал, что музыка довольно устарелая, но на фортепиано он играет хорошо.

Сибилла ничего не сказала. Подошла к столу и достала открытку с репродукцией. Какие-то греческие девушки, художник лорд Лейтон.

Что скажешь? спросила она.

Я сказал, что это картина про Древнюю Грецию и они играют в мяч.

А еще? спросила она.

Я сказал, что картина неплохая, видно, как дует ветер, потому что он так нарисовал их тоги.

Тогда она достала из комода старый журнал. Открыла и сказала Читай. Я стал читать. Сначала думал, может, это мой отец написал, но там ничего не было про путешествия.

Что скажешь? спросила она.

Я сказал, что это довольно скучно, но, пожалуй, неплохо написано.

Сибилла положила журнал на пол. И сказала, Ты не готов познакомиться с отцом, пока не поймешь, что со всем этим не так.

Я сказал, А когда я пойму?

Она сказала, Я не знаю, миллионы людей легли в гроб, по-прежнему ими восхищаясь.

Я сказал, Ну так ты мне объясни, что не так.

Она сказала, Я не стану говорить, что тебе лучше понять самому, la formule est banale[80]. Ты еще не будешь готов, даже когда поймешь. Тебе не надо знакомиться с отцом, когда ты научишься презирать людей, сотворивших все это. Пожалуй, можно будет, когда ты научишься их жалеть или научишься милосердию превыше жалости, если существует на свете такое милосердие.

Я сказал, Покажи мне журнал.

И я перечитал статью с начала до конца, но не понял, что не так, — скучно, и все. Я снова посмотрел на картину, но не понял, что не так. Хотел переслушать кассету, но Сибилла сказала, что не вынесет слушать это второй раз за день.

Я сказал, Так нечестно, никому не надо ждать, пока вырастут, чтоб узнать своего отца.

Она сказала, Да не возвысим мы случайное до вожделенного.

Я сказал, А с чего ты решила, будто я достаточно взрослый, чтобы знать ТЕБЯ?

Она сказала, А с чего ты решил, будто я так решила?

28 мая

Сибилла бросила усваивать японские иероглифы, у нее слишком много работы. Я глубоко усвоил 243. Сегодня она начала печатать, потом поглядела, как я работаю над иероглифами, потом вздохнула и достала книжку. Потом отложили, и я увидел, что это «Автобиография» Дж. С. Милля. Как ни странно, отложив ее, она достала книжку мистера Ричи и сказала, Можешь прочесть? Мистер Ричи написал книжку на английском, ну естественно, я мог прочесть. Она сказала, Прочти мне вслух. И я прочел абзац. Там было про злодея из «Сугаты Сансиро».

Сибилла спросила, Что, по-твоему, это значит?

Я сказал, По-моему, это значит, что надо уважать природу. Сибилла спросила, Что?