Читаем Последний самурай полностью

Сибилла опять смотрит «Семь самураев». Я уже видел нисколько раз и решил почитать «Сугату Сансиро». Мы с завтрашнего дня будем каждый день выбирать иероглиф и глубоко его усваивать. Сегодня я выучил только два слова из книжки, которые мне сказала Сибилла.

柔術 дзюдзицу 柔道 дзюдо

Дзю значит мягкий, а дзицу искусство или мастерство, а до путь, эти иероглифы встречаются и в других словах. Я уже выучил всю хирагану и катакану.

В конце концов я посмотрел на первую страницу. Японский — самый сложный язык в мире.

Я не хотел раскрашивать иероглифы, потому что это наша единственная японская книжка, кроме еще двух Сибиллиных. Поэтому я решил поискать в словаре другой иероглиф и искал его примерно час. Иероглифы все похожие, трудно запоминать, если не закрашивать. Через некоторое время Сибилла оторвалась от экрана. Остановила кассету и спросила, в чем дело. Я сказал Ни в чем. Она подошла и посмотрела в книжку и сказала как ты будешь запоминать, если не раскрашивать? Сказала, эти японские книжки такие дешевые, вот эта стоила всего пятерку, мы можем другую купить. Сказала, что в день рождения надо радоваться, а если у меня что-то не ладится, пускай я ей скажу.

Она сказала, в день рождения можно задавать сколько угодно вопросов. Я спросил кто мой отец? Сибилла сказала прости, я не могу ответить. Сказала, что он пишет о путешествиях и она с ним встречалась всего раз.

Может быть, он знаменитый.


21 марта 1993 года

Сегодня мы оба выбрали по иероглифу. Будем так делать каждый день, пока все не выучим. Их 1945, и я уже знаю три, и, если мы будем учить по два в день, за 971 день все выучим. Я хотел учить по 20 в день, так бы мы закончили через три месяца, но Сибилла сказала нет, это будет кошмар, просыпаться утром и вспоминать, что надо выучить еще 20, а если нам захочется, мы можем учить и побольше.

Сибилла выбрала 人 ДЗИН (человек) / хито (человек). ДЗИН — это привнесенная китайская лексема, а хито — коренная японская лексема.

Я выбрал

яку (флейта 17 черт корень музыкальный инструмент)

К сожалению, у Халперна, кажется, нет иероглифов с этим корнем.

Когда мы глубоко усвоили наши иероглифы, я спросил Сибиллу, где она познакомилась с моим отцом. Сибилла познакомилась с моим отцом на приеме. Там все хотели поговорить с ним, а он решил поговорить с Сибиллой, и, когда она захотела уйти, он тоже ушел.


22 марта 1993 года

Сибилла выбрала 大 ДАЙ ТАЙ (большой) / ō (большой) и хотела, чтоб я выбрал 太 ТАЙ огромный / футо(й) (толстый), потому что его легко запомнить.

Я выбрал

ДЗИ (императорская печать). Сказал, что, если она разрешит мне

ДЗИ (этот), тогда она может взять 太, но она сказала, что отложим до завтра.

После завтрака я приступил к «Сугате Сансиро». Закрасил его везде, и еще иероглифы дзюдо и дзюдзицу во второй половине книжки. Те, что выбрал я, мне пока не попались.

Сегодня спросил Сибиллу про отца, но она сказала, что не хочет об этом. Я сказал, хоть скажи, как его зовут, но она сказала Нет. Я сказал, пускай она скажет первую букву, но она сказала Нет.


23 марта 1993 года

ТАЙ огромный / футо(й) (толстый)

ДЗИ (этот)


24 марта 1993 года

Сегодня Сибилла выбрала 水 СУЙ (вода) / мидзу (вода). Хотела, чтоб я теперь выбрал 氷 ХЁ (лед) / кори (лед) / хи (лед) / кō (ру) (замораживать) (!). Я сказал, это скучно, он же почти как мидзу, а Сибилла сказала, что в том и смысл. Я сказал, если она хочет выбирать скучные иероглифы, это ее дело, а я выбираю

СŌ (водоросли, морские водоросли; изящный оборот, риторический изыск) / мо (водоросли, ряска, морские водоросли)

Я сказал, что выучу 氷, если мы выучим еще

КЭН (кокон) / маю (кокон)


25 марта 1993 года

ХЁ (лед) / кори (лед) / хи (лед) / кō (ру) (замораживать)

КЭН (кокон) / маю (кокон)


26 марта 1993 года

БОКУ МОКУ (дерево, лес) / ки (дерево, лес)

太木 тайбоку (огромное дерево)

СУЙ (нефритовый, изумрудный, зелень листвы; зимородок)


27 марта 1993 года

СИН (чаща) / мори (чаща)

СИНСИН лесистый

КИ (черепаха) / камэ (черепаха)

Глубоко усвоив иероглифы, мы пошли в библиотеку. Я всю неделю пытался выяснить, как зовут моего отца, но Сибилла даже первой буквы не говорит. Взял «Путешествие на „Кон-Тики“»[74].


28 марта 1993 года

Опять поругались с Сибиллой из-за иероглифов. Сибилла сказала, если она выберет 火 КА (огонь) / хи (огонь), а я выберу 炎 ЭН (пламя) / хонō (пламя) и мы учтем, что 川 — корень магаригава, река, мы интуитивно поймем, почему 災 САЙ / вадзава(й) означает стихийное бедствие / катастрофу, и поймем, почему 人災 дзинсай — катастрофа, вызванная человеческим фактором, а — 火災 касай — пожар или возгорание. Я спросил мой отец Тур Хейердал? Сибилла сказала безусловно нет. Я сказал, ну, если хочешь выбрать все эти иероглифы — давай, выбираешь? Сибилла сказала, а ты нет? Я сказал, если она получает четыре, включая корень река, тогда я хочу

ЭЙ (тень, мрак) / кагэ(ри) (тень, мрак)

Перейти на страницу:

Все книги серии Иностранная литература. Современная классика

Время зверинца
Время зверинца

Впервые на русском — новейший роман недавнего лауреата Букеровской премии, видного британского писателя и колумниста, популярного телеведущего. Среди многочисленных наград Джейкобсона — премия имени Вудхауза, присуждаемая за лучшее юмористическое произведение; когда же критики называли его «английским Филипом Ротом», он отвечал: «Нет, я еврейская Джейн Остин». Итак, познакомьтесь с Гаем Эйблманом. Он без памяти влюблен в свою жену Ванессу, темпераментную рыжеволосую красавицу, но также испытывает глубокие чувства к ее эффектной матери, Поппи. Ванесса и Поппи не похожи на дочь с матерью — скорее уж на сестер. Они беспощадно смущают покой Гая, вдохновляя его на сотни рискованных историй, но мешая зафиксировать их на бумаге. Ведь Гай — писатель, автор культового романа «Мартышкин блуд». Писатель в мире, в котором привычка читать отмирает, издатели кончают с собой, а литературные агенты прячутся от своих же клиентов. Но даже если, как говорят, литература мертва, страсть жива как никогда — и Гай сполна познает ее цену…

Говард Джейкобсон

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Последний самурай
Последний самурай

Первый великий роман нового века — в великолепном новом переводе. Самый неожиданный в истории современного книгоиздания международный бестселлер, переведенный на десятки языков.Сибилла — мать-одиночка; все в ее роду были нереализовавшимися гениями. У Сибиллы крайне своеобразный подход к воспитанию сына, Людо: в три года он с ее помощью начинает осваивать пианино, а в четыре — греческий язык, и вот уже он читает Гомера, наматывая бесконечные круги по Кольцевой линии лондонского метрополитена. Ребенку, растущему без отца, необходим какой-нибудь образец мужского пола для подражания, а лучше сразу несколько, — и вот Людо раз за разом пересматривает «Семь самураев», примеряя эпизоды шедевра Куросавы на различные ситуации собственной жизни. Пока Сибилла, чтобы свести концы с концами, перепечатывает старые выпуски «Ежемесячника свиноводов», или «Справочника по разведению горностаев», или «Мелоди мейкера», Людо осваивает иврит, арабский и японский, а также аэродинамику, физику твердого тела и повадки съедобных насекомых. Все это может пригодиться, если только Людо убедит мать: он достаточно повзрослел, чтобы узнать имя своего отца…

Хелен Девитт

Современная русская и зарубежная проза
Секрет каллиграфа
Секрет каллиграфа

Есть истории, подобные маленькому зернышку, из которого вырастает огромное дерево с причудливо переплетенными ветвями, напоминающими арабскую вязь.Каллиграфия — божественный дар, но это искусство смиренных. Лишь перед кроткими отворяются врата ее последней тайны.Эта история о знаменитом каллиграфе, который считал, что каллиграфия есть искусство запечатлеть радость жизни лишь черной и белой краской, создать ее образ на чистом листе бумаги. О богатом и развратном клиенте знаменитого каллиграфа. О Нуре, чья жизнь от невыносимого одиночества пропиталась горечью. Об ученике каллиграфа, для которого любовь всегда была религией и верой.Но любовь — двуликая богиня. Она освобождает и порабощает одновременно. Для каллиграфа божество — это буква, и ради нее стоит пожертвовать любовью. Для богача Назри любовь — лишь служанка для удовлетворения его прихотей. Для Нуры, жены каллиграфа, любовь помогает разрушить все преграды и дарит освобождение. А Салман, ученик каллиграфа, по велению души следует за любовью, куда бы ни шел ее караван.Впервые на русском языке!

Рафик Шами

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Пир Джона Сатурналла
Пир Джона Сатурналла

Первый за двенадцать лет роман от автора знаменитых интеллектуальных бестселлеров «Словарь Ламприера», «Носорог для Папы Римского» и «В обличье вепря» — впервые на русском!Эта книга — подлинный пир для чувств, не историческая реконструкция, но живое чудо, яркостью описаний не уступающее «Парфюмеру» Патрика Зюскинда. Это история сироты, который поступает в услужение на кухню в огромной древней усадьбе, а затем становится самым знаменитым поваром своего времени. Это разворачивающаяся в тени древней легенды история невозможной любви, над которой не властны сословные различия, война или революция. Ведь первое задание, которое получает Джон Сатурналл, не поваренок, но уже повар, кажется совершенно невыполнимым: проявив чудеса кулинарного искусства, заставить леди Лукрецию прекратить голодовку…

Лоуренс Норфолк

Проза / Историческая проза

Похожие книги

Авиатор
Авиатор

Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера "Лавр" и изящного historical fiction "Соловьев и Ларионов". В России его называют "русским Умберто Эко", в Америке – после выхода "Лавра" на английском – "русским Маркесом". Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки.Герой нового романа "Авиатор" – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни, он начинает записывать посетившие его воспоминания, отрывочные и хаотичные: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, влюбленность в авиацию, Соловки… Но откуда он так точно помнит детали быта, фразы, запахи, звуки того времени, если на календаре – 1999 год?..

Евгений Германович Водолазкин

Современная русская и зарубежная проза
Зулейха открывает глаза
Зулейха открывает глаза

Гузель Яхина родилась и выросла в Казани, окончила факультет иностранных языков, учится на сценарном факультете Московской школы кино. Публиковалась в журналах «Нева», «Сибирские огни», «Октябрь».Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши – все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.Всем раскулаченным и переселенным посвящается.

Гузель Шамилевна Яхина

Современная русская и зарубежная проза
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт