Читаем Последний круг полностью

Командир той роты майор Зарубеев взмахнул флажком, и мы побежали. Аверин сразу сильно рванул вперед, а я пошел в своем темпе. Думал, что он нарочно хочет меня измотать, пользуясь моей неопытностью: все-таки это были самые первые мои соревнования. Бежим километра полтора, а я уже отстал на 40 метров. Неужели, думаю, он выдержит такой темп? Но Аверин темпа не сбавлял. Остался всего один километр. Разрыв по-прежнему 40 метров. Я бегу, как на кроссах бегал. Ровненько так дышу, все нормально. Тут выскакивает на дорожку Бочкарев, лицо перекосилось: «Ты лапша, — кричит, — вспотеть боишься!» Как будто пощечину дал. Ка-а-ак я припустил, догнал Аверина — и дальше, но и он припустил. Я еще прибавил. И он прибавил. И все же я убежал. Ой, тяжело было! Перед глазами туман. Через полчаса уже под душем поздравил меня расстроенный Аверин. Вот такой был мой первый старт.

Это был матч, но их сейчас в легкой атлетике не устраивают. Недавно был я на больших соревнованиях в Лужниках. Шли они пять дней и каждый день по шесть часов. Почти без зрителей. На трибунах сидели лишь участники да тренеры. На дорожке и в секторах — старт за стартом, глаза разбегаются. Хотя и выступали многие известные спортсмены, но зрителю смотреть было не очень-то интересно; где что происходит — не поймешь. А основная борьба шла не на дорожке, а на бумаге: на сколько очков «Динамо» отстает от ЦСКА или, наоборот, обойдет его.

Может быть, это и важно, но зрителям до такой бухгалтерии мало дела. Они зрители, им нужно зрелище! Короткие же матчи могут быть одной из форм показа легкой атлетики, очень динамичной и зрелищной. Скажем, в перерыве между таймами футбольного матча или перед футболом проводится поединок Борзов — Корнелюк, или Аржанов — Уоттл, или Шарафетдинов — Желобовский. Соперники к ней специально готовятся, встреча хорошо рекламируется. Разве не интересно?

На первенстве части трехкилометровую дистанцию мы с Авериным закончили одновременно. Серьезных соперников в других ротах не было, мы довольно легко ушли от всех, а так же яростно бороться между собой, как и в первый раз, охоты не было.

— Почему? Разве не руководило тобой и твоим соперником естественное желание быть первым?

— Если борьба очень тяжелая, на пределе сил, то бегун не только приобретает, но и теряет, тратит себя. Я допускал перегрузки, делал то, что выше моих сил, только тогда, когда в этом была крайняя необходимость. Да, ты можешь сейчас говорить о радости победы, о моральном удовлетворении. Это правильно, но в разумных пределах.

И на контрольных тренировках, к в соревнованиям я старался выступать в меру своих возможностей, в соответствии со своей подготовленностью. Лишь в чрезвычайных случаях — а их было не так уж много — приходилось выдавать больше того, что мог. Всякий опытный спортсмен в ходе борьбы хорошо чувствует предел своих возможностей. Важно уметь переступить этот предел только в очень нужный момент. Если бы каждый раз, на любых соревнованиях я совершал подвиги, как порой любят красиво говорить, то долго не протянул бы, не уберег бы себя для самых важных стартов. С природой шутки плохи, она не терпит грубого насилия над собой.

— В твоих словах, Петр Григорьевич, я слышу упрек в адрес тех, кто порой утверждает, что чемпион должен побеждать с блеском, убедительно. Они недовольны победой без рекорда, без подвига.

— По-моему, это от наивности, от незнания сути спорта и от чрезмерной начитанности очерками о героизме спортсменов. Мне кажется, всякие разговоры о подвигах слишком часто заслоняют будни спорта, тему тоже достаточно интересную. А при всем моем глубоком уважении к спортивным подвигам еще раз скажу, что подвиги — это события чрезвычайные и редкие в жизни каждого спортсмена, подготовленные — обрати внимание — скромными буднями.

После первенства части меня признали хорошим бегуном, посылали на всякие соревнования. На Спартакиаде ГСВГ я занял второе место в беге на 5 тысяч метров. А в июне 52-го года выступил в Одессе, на Спартакиаде Вооруженных Сил. Там я впервые увидел знаменитых наших бегунов — Феодосия Ванина, Никифора Попова, Ивана Семенова.

О Ванине я и до этого много слышал. Его имя было окружено легендами. Говорили, что он на спор обгонял отца, который мчался на лошади. До сих пор не знаю, правда ли это. Зато точно известно, что в трудные для нас дни 1942 года он по заданию командования атаковал мировой рекорд на 20 километров. Отозвали его из армии, дали в то утро талоны на дополнительную порцию каши с маслом, и Ванин побежал. Побил мировой рекорд. Об этом сообщили на следующий день после сводок Совинформбюро. Такое сообщение произвело впечатление и на немцев, и на наших союзников.