Читаем Последний круг полностью

— Это было в армии. После мобилизация меня направили на прохождение трехмесячного курса молодого бойца. В это время в нашей части увольняли в запас многих старослужащих, в том числе и сверхсрочников военного времени. Перед демобилизацией каждый из них должен был сдать нормы на значок ГТО. Вот в день сдачи нормативов подходит ко мне один старослужащий и говорит: «Пробежишь вместо меня километр!» Не посмел я отказаться: страшно уважал всякого, кому удалось повоевать. Да и проверить себя в беге я был не прочь. Натягивает он мне на голову пилотку… «А это еще зачем?» «Ну как же? Старослужащие все чубатые, а мы лысые: пилоточка обман прикроет». Да, построили пятнадцать солдат. Дали старт. В кирзовых сапогах бежать тяжело и непривычно. Но километр я одолел легко, первым прибежал. Норматив выполнил, а вот угрызений совести не ощутил совсем. Не придал значения обману. Видно, незрелый еще был. До спорта еще далеко. После присяги и стал солдатом одного из танковых батальонов. В программе занятий много времени отводилось физической подготовке Каждое воскресенье бегали кроссы. Случалось, в противогазах. Вставали в шесть утра, после утреннего туалета — хорошая зарядка минут на двадцать. Путь в столовую лежал через спортгородок. Прежде чем сядешь за стол, прыгни через козла и подтянись на перекладине. Я еще до армии занимался гимнастикой, так что трудностей на пути в столовую не испытывал. Но многим солдатикам пришлось помучиться.

— Значит, серьезно у вас в армии была поставлена физподготовка?

— Да. Для очень многих солдат, особенно из сельской местности, служба в армии стала отличной школой физвоспитания. В военные и первые послевоенные годы мало кто из нас имел возможность серьезно заниматься спортом. Даже сейчас физкультура в школе далеко не на высоте. А в те времена этого предмета практически не было. Гоняли мяч вообще-то все мальчишки, а серьезных тренировок не было. Вот давай вспомним бегунов моего поколения: Феодосий Ванин, Никифор Попов, Иван Семенов, Семен Ржищин, Алексей Десятчиков, Владимир Куц, Александр Артынюк, Сергей Попов, Евгении Жуков — все они начали заниматься спортом в армии. Позднее появились хорошие бегуны, подготовленные в различных секциях. А тогда все стайеры рождались на армейских кроссах.

— Как считаешь, Петр Григорьевич, по физической подготовке теперешние солдаты не уступят твоему поколению?

— Об абсолютных результатах говорить не приходится: спорт стал иным, сейчас рекорд дивизии порой выше всесоюзного рекорда моих времен. Я бываю в воинских частях, выступаю перед солдатами и вижу: ростом они выше моих сверстников, покрепче нас, в армию приходят после солидной подготовки, у каждого значок ГТО. Но значки значками, а предложишь им пробежать или на кольцах покрутиться и видишь: не всякий значок золотой…

— Никак мы не доберемся до твоего первого старта.

— Все было очень просто. После регулярных кроссовых пробежек в танковом батальоне провели соревнование — кросс на 3 километра. Я пробежал дистанцию за 9 минут 16,2 секунды. Это был рекорд дивизии.

— Извини, Петр Григорьевич, сейчас ты мог бы показать такой результат?

— Ну, милый мой, мне тогда был 21 год. Сегодня, прямо сейчас, я так не пробегу. Минут за 10, может быть, за 9.30, но не за 9.16. Была бы у меня возможность пару месяцев хорошенько тренироваться, в норму прийти, тогда пробежал бы и быстрее 9 минут.

Да, значит, тогда это был рекорд нашей танковой части. На 2 секунды лучше, чем у Аверина из соседней роты. А Аверин, между прочим, уже три года был чемпионом дивизии. Поздравил меня комроты капитан Бочкарев и сказал, что Аверин не успокоится и потребует очной встречи. Так и случилось. Бочкарев и командир той роты, где служил Аверин, договорились через неделю провести матч между мной и бывшим рекордсменом.

И мой командир, и я отнеслись к этому очень серьезно. Я стал тренироваться по вечерам в лесу — бегал по 10–15 километров каждый день, а утром еще километров по 7–8. Капитан выдал мне 100 марок (я служил в ГСВГ) и велел побольше есть шоколада и фруктов. Несколько раз я видел, что и Аверин тренируется серьезно.

В назначенный день обе роты собрались на плацу. И мы с Авериным — в майках, в тапках. Я, честно сказать, слегка трусил, совсем не был умерен, что выиграю: очень уж грозный казался соперник. Но эту боязнь все время теснило чувство ответственности перед командиром, перед своей ротой, которая верила в меня и надеялась на победу.