Читаем Последнее испытание полностью

– Ну вот, собрал я свои вещи, сунул в багажник студебеккера и поехал на запад. Почему на запад? Да потому, что именно оттуда пришел когда-то Ко Джонг О. Надо сказать, что далеко я не уехал, деньги кончились. Стал искать работу. И устроился каскадером. Платили хорошо, к тому же режим был довольно свободный и в перерывах между съемками я путешествовал. Мне удалось объехать почти весь мир. Иногда – вместе со съемочной группой, иногда – в одиночку. Я искал Сан Он Джо, изучал старинные карты, говорил с людьми. Но в Китае правили коммунисты, и путь туда мне был заказан.

В последние дни оккупации я побывал в Японии и повстречал там одного корейца. Тот рассказал мне о местечке под названием Синанджу, что в Северной Корее. Воинов Синанджу страшились и уважали во всей Азии. В ту пору там правил старый маршал Ким Синг, и я, американец, не смог бы попасть туда ни за какие деньги. Ни хитростью, ни за красивые глаза…

– А в каком году это было? – перебил Римо.

– Сейчас, подожди немного. Примерно в то же время в Корее разразилась война. Я понаблюдал за развитием событий, и когда генерал Макартур взял Пхеньян, решил воспользоваться случаем и записался в армию добровольцем. Меня посадили на корабль, и… вот она. Северная Корея. Искал приключений на свою голову – получай! Определили меня в пехотный полк и почти сразу же отправили на передовую. Я видел все… Это была ужасная война. Настоящая бойня… Впрочем, думаю, все войны ужасны.

– Да уж. Я вот побывал во Вьетнаме, – вставил Римо. – В морском десанте служил.

– О, если бы я тогда оказался рядом, то вышиб бы всю эту дурь у тебя из головы!

Римо промолчал. Санни Джой продолжил свое повествование.

– Я был приписан к Восьмой армии генерала Уокера. В октябре 1950-го мы укрепились на одном из берегов реки Чонгчон и получили приказ удерживать этот плацдарм севернее Синанджу до подхода основных сил.

С востока – горы, с запада – тоже. Никогда не видал такой гористой местности, если, конечно, не считать Аризоны. Никогда не знал такой суровой зимы. Мы разбили корейцев, но тут пошли слухи, что вот-вот на занятую нами территорию вторгнутся китайцы. Мы стали окапываться. И они нас атаковали. Стерли с лица земли наши укрепления в Унсане. Стало ясно, что скоро придет и наш черед.

Мной же владела навязчивая идея – во что бы то ни стало пробраться в Синанджу, но такой возможности никак не представлялось. Мы сидели в окопах и били противника, и он в ответ бил нас, нанося бомбовые удары всеми этими своими «мигами» и «яками». Да и американские истребители не отставали. Приближалась зима, и разные важные шишки только и знали, что твердить нам в утешение: «Домой к Рождеству». Правда, при этом не уточняли, к какому именно Рождеству. Знакомое дело, верно, Римо?

– Да уж…

– Ладно. Как бы там ни было, но в начале ноября наше 19-е подразделение все еще удерживало на реке плацдарм, как вдруг китайцы обрушили на нас всю свою огневую мощь, буквально поливая свинцом из минометов и автоматов. Кругом стоял гул и вой, от которого кровь стыла в жилах. Мы отстреливались, китайцы продолжали наступать. Дело шло к рукопашной. Ярдах в тридцати от укреплений уже выросла целая гора мертвых тел. Мы были окружены, и китайские десантники закалывали штыками и кинжалами наших больных и раненых прямо в спальных мешках. Кошмарная была ночь. Я не сомневался, что погибну.

Санни Джой поник головой.

– Под этим сокрушительным обстрелом кое-кто из наших стал отступать, и вскоре плацдарм перешел к противнику. По, как вы, наверное, знаете, ситуация на войне меняется с неимоверной быстротой.

В ночь на 6 ноября китайцы вдруг сняли окружение и без всяких видимых на то причин отступили. До сих пор никто не в состоянии объяснить почему. Просто китайские части вдруг снялись с места и устремились в горы. И больше не появлялись. Вряд ли в книгах и учебниках по истории вы найдете упоминание о битве при Синанджу, но, клянусь, на мой взгляд, то было тяжелейшее и кровопролитнейшее из сражений.

Римо покосился на мастера Синанджу.

– К деревне Синанджу вы не приближались, брат моих предков, – заметил Чиун. – Но там обо всем знали. И в ту же ночь, которую вы только что описали, китайцы бежали потому, что поняли: не уйдут – все до единого погибнут.

– А ну, расскажите-ка поподробнее, что именно там произошло, – попросил Санни Джой.

Чиун гордо выпрямился.

– В ту ночь я покинул свою деревню Синанджу, что стоит на берегу Западно-Корейского залива, и, обрушившись на китайцев с гор, заставил их отступить в Ялу.

– Ты и твоя армия?

– Я и без всякой армии. Один.

– Шутит он, что ли? – обратился Санни Джой к Римо.

– Нет, – ответил тот.

– От шума сражения наши женщины и дети не спали всю ночь, – объяснил Чиун. – Кроме того, мне не понравилось, что китайцы вторглись на мою землю. И без них чужестранцев хватало.

– А как же американцы?

– Ну они хотя бы не грабили и не насиловали. А потому я их терпел.

Санни Джой криво усмехнулся.

– Так, выходит, ты спас той ночью мою задницу? Если, конечно, верить твоим словам.

– Уж можешь поверить, – фыркнул мастер Синанджу.