Читаем После тебя полностью

– Уилл всегда именно так и говорил. Но кухня очень хорошая. Лично я, наверное, возьму перепелку.

– Тогда я закажу сибас, – сказала Лили, закрыв меню в кожаном переплете.

Я во все глаза смотрела на список блюд. Все до одного названия были мне незнакомы. Что подразумевается под брюквой? Что такое равиоли из костного мозга и морского укропа?

– Вы готовы сделать заказ? – Рядом со мной возник официант.

Я подождала, пока миссис Трейнор с Лили озвучат выбранные ими блюда. И внезапно обнаружила слово, которое помнила еще по Парижу.

– А мне, если можно, joues de boeuf confites[31].

– С картофельными клецками и спаржей? Хорошо, мадам.

Говядина, подумала я. С говядиной я уж точно справлюсь.

В ожидании закусок мы говорили о совершенно незначимых вещах. Я рассказала миссис Трейнор, что по-прежнему работаю в аэропорту, но ожидаю повышения, постаравшись представить это как осознанный выбор, а не крик о помощи. А еще о том, что Лили нашла работу. Услышав, чем занимается Лили, миссис Трейнор не ужаснулась, чего я в глубине души опасалась, а просто кивнула:

– По-моему, очень разумно. Грязные руки в начале карьеры еще никому не повредили.

– Но работа не слишком перспективная, – не стала кривить душой Лили. – В лучшем случае меня потом посадят за кассу.

– Разносить газеты тоже радости мало. Однако твой папа занимался этим последние два года до окончания школы. Такие вещи прививают трудовую этику.

– И консервированные сосиски будут всегда пользоваться спросом, – заметила я.

– Да неужели? – Миссис Трейнор была явно шокирована.

Мы смотрели, как за соседним столиком устраиваются новые посетители: двое мужчин усаживали на стул охающую пожилую женщину.

– Мы получили ваш фотоальбом, – сказала я.

– Правда? Я как раз думала, получили вы его или нет. Тебе… тебе понравилось?

Лили бросила на нее острый взгляд:

– Очень мило с вашей стороны, спасибо.

Миссис Трейнор осторожно пригубила стакан с водой.

– Я хотела показать тебе другого Уилла. Мне казалось, что после того, как он умер, со стороны его жизнь видится очень однобоко. И еще я хотела показать, что он был больше чем просто калека в инвалидном кресле. Больше чем несчастный человек, выбравший такой способ ухода из жизни.

За столом повисло тягостное молчание.

– Очень мило с вашей стороны, спасибо, – повторила Лили.

Нам подали еду, и Лили снова замолчала. Официанты топтались у нас за спиной, услужливо доливая стаканы с водой, когда ее уровень понижался хотя бы на сантиметр. Нам принесли хлебную тарелку, потом унесли и через пять минут снова принесли. Ресторан постепенно заполнялся людьми, похожими на миссис Трейнор: хорошо одетыми, с грамотной речью, – людьми, для которых кнели из тюрбо были обычным ланчем, а не языковой засадой. Миссис Трейнор поинтересовалась, как поживают мои родители, и очень тепло отозвалась о моем папе:

– Он отлично поработал в замке.

– Должно быть, вам иногда хочется вернуться туда, – заметила я и внутренне сжалась, поняв, что сболтнула лишнего.

Но миссис Трейнор только опустила глаза, разглядывая скатерть перед собой.

– Да, это так, – через силу улыбнулась она и снова отпила воды.

Мы принялись за закуски (копченый лосось для Лили, салат для нас с миссис Трейнор), продолжая беседовать в том же духе, периодически замолкая и снова осторожно продвигаясь вперед. Примерно так неопытный автомобилист учится вести машину. Я даже с облегчением вздохнула, когда нам принесли основное блюдо. Но радость моя была недолгой. То, что лежало на моей тарелке, – круглые мокрые кусочки в густом коричневом соусе – даже отдаленно не походило на говядину.

– Простите, – обратилась я к официанту, – но я, кажется, заказывала говядину?

Он задержал на мне удивленный взгляд:

– А это и есть говядина, мадам. – (Мы дружно уставились на мою тарелку.) – Joues de boeuf. Говяжьи щечки.

– Говяжьи щечки?

Мы снова посмотрели на мою тарелку, и мой желудок вдруг словно подпрыгнул.

– Ну да, конечно, – сказала я. – Я… Да. Говяжьи щечки. Спасибо.

Говяжьи щечки. Я постеснялась спросить, с какого конца они отрублены. Поскольку сама толком не знала, что для меня хуже. Улыбнувшись миссис Трейнор, я принялась ковырять клецки.

Мы ели почти в полном молчании. Мы с миссис Трейнор, похоже, исчерпали все темы для разговоров. Лили была не слишком многословна, лишь изредка она отпускала какую-нибудь колкость, словно проверяя долготерпение бабушки. Она гоняла кусочки рыбы по тарелке, словно недовольный подросток, вынужденный есть изысканную еду в компании двух взрослых. Я же подцепляла вилкой крохотные кусочки, стараясь не слушать настойчиво жужжащий в голове голос: Ты ешь щечки! Настоящие щечки!

Наконец мы заказали кофе. Когда официант удалился, миссис Трейнор убрала с коленей салфетку и положила ее на стол:

– Все. Мое терпение лопнуло. – (Лили, встрепенувшись, перевела взгляд с меня на миссис Трейнор.) – Еда замечательная, и было очень приятно узнать, как вам работается, но так мы далеко не уедем. Да?