…В одном из уголков прогулочных галерей я обнаружил фирменное канадское кафе Tim Hortons, пользующееся здесь необыкновенной популярностью. Тут готовили отличный кофе, подавали мороженое. Туда стояла очередь! Тим Хортон — знаменитый хоккеист НХЛ, который в свое время играл за «Торонто мэйпл лифс», а по выходе на пенсию открыл кафе своего имени. Оно прижилось в Канаде, прижилось и в афганском Кандагаре. Посреди Boardwalk находилась огромная хоккейная площадка, где команды разных воинских контингентов по вечерам играли в хоккей. Правда, лед в горячем Кандагаре придумать было невозможно, поэтому игроки бегали по отшлифованному мраморному полу с пластиковым покрытием и клюшками для игры в хоккей с шайбой гоняли маленький мячик. Иногда к военным в гости приезжали артисты и даже настоящие хоккеисты-профессионалы, которые играли с солдатами, чтобы поддержать их морально.

В свое время и по гарнизонам советской 40-й армии гастролировали популярные советские работники эстрады. Это нормальное для войны явление. Те, кому легче, приезжали поддержать тех, кому тяжелее. Это помогало солдату расслабиться во время часов досуга, ощутить свою связь с Родиной, вспомнить, что его ждут дома родные и близкие. Кстати сказать, все канадские солдаты, которые служили в Афганистане ровно шесть месяцев, по окончании срока службы направлялись на пятидневную «реабилитацию» на остров Кипр, чтобы перед встречей с родными снять с себя стресс и шок от боевых действий. На Кипре канадцы плавали в море, гуляли, пили изумительное кипрское вино и только потом летели домой. Правда, далеко не все из них. Одной из целей нашей поездки в Кандагар, как рассказал Майкл, было также прощание с погибшим два дня назад в Кандагаре канадским солдатом японского происхождения, которого по стечению обстоятельств также звали Майкл.

Погуляв, мы пошли в офицерскую гостиницу, где каждому была предоставлена отдельная комната с кондиционером, чистым бельем и мягким одеялом. На моей комнате уже висела табличка Greshnoff, civilian. На втором этаже в этом комфортабельном пластиковом модуле располагались туалеты и душевые комнаты. Кругом — в холодильниках и просто штабелями — стояла бесплатная минеральная вода. В далеких 80-х ее так не хватало нашим мальчишкам, брошенным с автоматами со школьной скамьи защищать в далеком Кандагаре интересы своей страны. Теперь воды много, но нас уже здесь нет.

Надо было ложиться спать. День выдался утомительным, а утром предстояло проститься с погибшим в бою солдатом. Церемония начиналась в шесть утра, но готовность была объявлена на 05.15. Энди ушел спать в палатку к солдатам. Он им здесь был за отца и мать, за брата и командира. Он тут для них был все, и они его любили. Я спал в модуле, на месте которого в 1983 году стояли ряды глинобитных домиков, в которых жили советские советники одного из управлений ХАД, занимавшиеся борьбой с бандитизмом. Я у них тогда гостил с неделю.

Удивительный путь

Ночью спалось не очень хорошо, в голове катались разные невеселые мысли о предстоящем траурном мероприятии. Твердо решил фотоаппарат не брать. Меня звали прощаться с солдатом как бывшего солдата. Оскорбить его память журналистикой я просто не мог. В 04.30 встал и принял душ, в 05.00 разбудил Майкла и сказал, что я готов. Вышел покурить на площадку перед модулем. Неожиданно ко мне сверху по ступенькам спустился младший офицер, а по-русски прапорщик, Дэниэл Ганьон, который радушно нас встречал днем ранее на аэродроме и возил во внедорожнике по территории базы. Он очень дружелюбный франкоговорящий канадец, тоже курит, любитель рыбалки и охоты. Он принес мне на крохотном подносе большой пластиковый стакан черного кофе без сахара. Видимо, Майкл сказал ему, что мне нравится. Это был утренний сюрприз.

Мы стояли с Дэниэлом в темноте, пили кофе, курили и говорили о Кандагаре. Сам он прошел не одну горячую точку под командованием Энди. Говорит он неторопливо, тщательно подбирая английские слова. Многие тут так говорят. В Кандагаре тогда стоял франкоговорящий канадский контингент, но скоро ему на смену должен был прибыть англоговорящий. Скоро к нам подтянулся и Майкл. Он не торопился, как я, но был готов точно в 05.15. Мы сели в «Лендкрузер» и поехали на аэродром.