…Вчетвером они вынесли старика Джорджа из ворот и осторожно опустили на землю возле задней дверцы машины. Дедушка, не снимая ноги с акселератора, высунул наружу голову. Он внимательно поглядел сперва на своего соседа, потом на замызганную его дочку. Бедняжка! Еле на ногах держится. Дедушке вдруг стало очень стыдно. Может быть, ему и нечего было стыдиться, но он стыдился — не столько потому, что так круто обошелся с детьми, как потому, что этот умученный старик, неподвижно лежащий на земле, явно доработался до смерти, и та же участь ждала бы самого дедушку, не получи он это тайное наследство. Он не раз говорил старику Джорджу, что у него была прекрасная, доходная ферма, поэтому, мол, он теперь и может жить не работая. На самом же деле ферма его всего один раз, в особенно урожайном году, хотя бы не дала убытка. И довел себя старик Джордж до этого затем, чтобы всем недовольная, вечно ноющая женщина могла спокойно жить в отдельной комнате частного санатория.

— Поднять его вы можете? В машину занести можете?

— Да, сэр, — сказал Гарри.

Дедушка зорко глянул на него, потом на Уоллеса.

— А вы кто такие? Вы откуда взялись?

— Они знакомые Пинкардов, — живо ответила Стелла. — Они нам помогали. Они хотели ехать на той старой машине, но мы не нашли ключа.

— Ну ладно, грузите его… Да где же Стиви с Питером?

Но теперь дедушкины мысли о Питере приняли новый оборот. Все эти ребята стараются, помогают Джорджам, а Питер? Прячется, видите ли. Почему это он прячется? Его кольнуло чувство вины за Питера. Размазня этот мальчишка…

Машина осела под тяжестью мальчиков, укладывающих больного, и на секунду перед глазами дедушки в каких-нибудь восемнадцати дюймах появилось лицо старика Джорджа. Дедушка невольно отвернулся и стал смотреть прямо перед собой. За эту секунду он увидел больше, чем болезнь: он заглянул в целую жизнь, полную неудач и поражений.

— Мне, наверно, придется ехать с вами, сэр, — сказал Гарри, — а то как бы он не соскользнул с сиденья.

— Ну что ж, малый, давай.

— И я поеду, сэр, — сказал Уоллес.

— А тебе-то зачем? Надо и другим место оставить.

Уоллес чувствовал, что ему нельзя разлучаться с Гарри: один он сразу терялся. Гарри как будто все понимал, всегда знал, что делает.

— Я подумал, — сказал Уоллес, — может, когда мы сдадим его в больницу, вы бы нас подкинули куда-нибудь, в какое-нибудь пожарное депо. Там, наверно, помощники требуются.

— Да, — сказал дедушка, — Да… это ты правильно сообразил, Ну, лезь сюда. — Он опять повернулся к Лорне, и переполнявшее его сочувствие вылилось в слова. — Лорна, милая моя, — сказал он, — ты не езди, этим ты своему папе не поможешь. Иди-ка лучше домой и приляг. На тебе и так лица нет. Телефон у тебе есть, будем поддерживать связь. В случае чего, дадим тебе знать. Об этом не тревожься. Ты вообще не тревожься. Скоро твой папа будет в надежных руках.

Лорна словно приросла к месту. Она и отойти не могла, и в машину лезть ей было страшно.

— Попозже, — продолжал дедушка, — когда миссис Фэрхолл вернется из Прескота, она к тебе придет посидеть. Я ей записку оставлю. Ну вот и умница, да?

Стелла стиснула ее руку.

— Правда, Лорна, иди. Иди и полежи, тебе сразу станет легче. А я попробую найти Джона. Сейчас всех обзвоним. Я побуду с тобой до прихода миссис Фэрхолл.

— Ты же знаешь, что тебе надо идти домой, — слабо возразила Лорна. — Сколько тебе мама велела всего сделать, и ты еще не завтракала. Стиви тебе говорил, я слышала.

— Моя мама не рассердится, когда узнает, что у тебя случилось. А позавтракать мы можем с тобой вместе.

— Хорошо, — сказала Лорна.

Просунув голову в машину, она поцеловала отца и быстро пошла к дому. Стелла на минуту даже растерялась. Дедушка встретил ее вопросительный взгляд.

— Беги, беги, девочка. Не оставляй ее. Да смотри заставь ее отдохнуть.

Стелла отступила на несколько шагов, потом повернулась и побежала следом за Лорной.

Дедушка обратился к Уоллесу:

— Видишь ты где-нибудь там моего внука? Идет он, наконец?

— Нет, сэр, ни души не видно. Даже этого мальчонки нет, которого вы за ним послали.

И дедушка принял решение. По чести говоря, ведь Питеру ничего не грозит. По чести говоря, ведь пожар — пусть и очень сильный — далеко и отделен от них такой непреодолимой преградой, как водохранилище. Если он каким-нибудь чудом все же доберется до Тополей, это будет не скоро — может быть, даже не сегодня. Верней всего, вообще никогда. А старик Джордж — тот действительно в опасности.

Когда минуты через две Стиви вышел из-за поворота, дорога была пуста.

Он остановился, подбоченился.

— Хороши, нечего сказать! — пропел он в лицо ветру. — Уехали без меня. Теперь мне домой пешком тащиться!

9. Разгневанный день

Питер все спрашивал себя: который же час? Ему не так уж нужно было это знать, просто это было частью его тревоги. Сколько сейчас — семь часов, восемь или больше? Летнее солнце обманчиво: стоит высоко, когда еще очень рано.