Читаем Поселок Тополи полностью

Представитель управления пожарной охраны заявил сегодня, что по всем признакам пожар возник не самопроизвольно. «Удар обрушился с ошеломляющей быстротой, — сказал он, — и нет смысла преуменьшать опасность. Чья-то вопиющая глупость или преступная небрежность привели к такому положению, справиться с которым может только предельное человеческое мужество и умение. Будут приложены все усилия, чтобы найти виновника или виновников трагедии. С них взыщется по всей строгости закона».

Питер понял, что дальше спорить бесполезно.

Стелла в полной растерянности уселась у дороги под деревьями, недалеко от калитки деда Таннера. Она понадеялась было, что за нею пришлют Жюли, но Жюли не шла. Подумала, что, может быть, дед Таннер выйдет следом за нею, но он не вышел. Она думала, что отец или мать уже стоят на дороге, ждут вестей о Жюли, но их не было. Она так ждала, чтобы кто-нибудь помог ей обрести равновесие. Без этого она не могла ни вернуться домой, ни вернуться к деду. Это было ужасно…

Она подняла голову. Из-за подъема дороги показались три мальчика. Наверно, уже старшеклассники, двое очень высокие, и ни одного из них она раньше не видела. Они несли тяжелые рюкзаки и едва волочили ноги.

Стелла поспешила спрятаться — не потому, что боялась чужих, а потому, что знала, что глаза у нее заплаканные. Кусты вдоль забора росли густо, и она скрылась за ними. Она знала, что мальчики не успели ее заметить, и была уверена, что они пройдут мимо, даже не заподозрив ее присутствия. Она знала, что поступает некрасиво, но все лучше, чем в таком состоянии встретиться лицом к лицу с незнакомыми мальчиками.

Скоро она услышала, как их ноги шаркают по гравию. Они шли совсем не так, как ходят мальчики, и не разговаривали между собой. Это было страшно — шаркающие шаги и ни слова.

Вот они прошли мимо, и она их увидела. Три усталых мальчика, с измученными лицами, очень грязные. Двое хромали. У одного рука выше локтя была перевязана грязным носовым платком. И на их одежде грязь была все больше черная — черные полосы, черные пятна, даже обгорелые места.

Стелла почувствовала, что в ней просыпается живой интерес и жалость. Она едва удержалась, чтобы не окликнуть их. Как только они прошли, она выбралась из своего укрытия и стала на краю дороги, провожая их глазами.

Они спаслись от пожара, это ясно. Но ведь пожар отсюда за много миль. Что они делают здесь, в Тополях? Они проковыляли мимо калитки Фэрхоллов, потом мимо ее калитки и дальше, вниз, и ни разу даже не оглянулись, не посмотрели по сторонам.

Она двинулась вслед за ними, совершенно забыв про свои горести.

Удивительное происшествие! Надо было с ними заговорить. Надо было их окликнуть. Может, они больны, мало ли что может быть… Очень странно.

— Стелла!

Она вздрогнула, услышав свое имя.

Это был Питер — Питер с каким-то жалким, пристыженным лицом. Но в Питере всегда было и что-то еще — какая-то напряженная внимательность, серьезное желание заглянуть ей в душу, сделать ей приятное, в каком бы настроении он ее ни застал. И сейчас это в нем было. По нему все видно, он такой прозрачный. Иногда он ее раздражал. Бывали дни, когда ей хотелось, чтобы он как следует на нее разозлился. Но Питер никогда не выходил из себя.

А Питера каждая встреча со Стеллой наполняла радостью, как будто он еще никогда в жизни не видел такого чуда.

— Ты их знаешь? — спросил Питер.

— Тех мальчиков? В первый раз вижу.

Питер, очень этим довольный, сказал:

— Наверно, пожарники.

— Тут-то нет никаких пожаров, — сказала Стелла и вспомнила, что ей нужно передать Питеру поручение. — Мама велела сказать, что мы можем тебя подвезти. Мы поедем в половине одиннадцатого. Будем проезжать через Милтондэйл, можем подбросить тебя на станцию.

Питер отвернулся. Ему было стыдно, что Стелла знает, что его отправляют домой, а сейчас, когда пришлось вдаваться в подробности, стало еще горше.

— Наверно, они не позволят мне ждать так долго. Наверно, мы поедем, как только дедушка наладит машину. У него там аккумулятор сел или еще что-то. Он говорит, что это я, когда играл в машине, не выключил зажигание. А это неправда, сам, должно быть, не выключил. И бабушка с нами поедет: дедушка говорит, что ей тут опасно оставаться.

— Она тоже поедет? — воскликнула Стелла.

— Он вечно все забывает. Вот и поделом ему, не надо было отправлять меня домой!

— Но бабушке-то зачем ехать? — спросила Стелла.

— Что? А, ты же, наверно, слышала? Сколько сгорело домов, и все такое…

— Нет, — сказала Стелла, снова начиная злиться. — И ты не слышал. Так всегда говорят, когда где-нибудь пожар. Охота тебе повторять такие глупости.

— Но это правда. Только сейчас передавали по радио. Я сам слышал. Кто-то пропал без вести. На борьбу брошены тысячи людей. Горит во многих местах на том склоне.

Стелла смотрела на него и не верила.

— Не может этого быть! Никогда бы не допустили, чтобы такое случилось.

— А вот случилось. На дорогах установлены посты. Жителей эвакуируют. Горит, горит, и никак не потушат.

— Все ты выдумываешь. Как только не стыдно!