Читаем Порочность полностью

Но в этот момент я усомнилась, какой из двух вариантов хуже, потому что по лицу Трейса стало очевидно, что он не готов встречаться с вампиром — одной из тех тварей, на которых он охотился. Одной из тех, кто убил его сестру. Наверное, я в любом случае потеряю его. Разница лишь в том, каким из способов мне будет это легче пережить.

— У нас ещё есть время. Мы найдём третий вариант, — прошептал он с мягкостью в голосе, но слова были жёсткими и непримиримыми.

— Он очень тебя любит, — вмешалась мама, снова возвращая моё внимание к себе. Это был не вопрос, а скорее наблюдение: констатация неоспоримой правды. — И ты тоже его любишь.

— Больше всего на свете.

Трейс сжал меня крепче и поцеловал в макушку.

Мама снова грустно улыбнулась, будто бы знала наверняка, что наша любовь так же обречена, как и её.

Моё сердце с болью требовало сказать ей, что это не так, защитить наши чувства от её невысказанного предположения и добавить, что нам не нужны её печальные улыбки или её жалость, но я не могла найти в себе силы на эту ложь. Наше будущее с Трейсом было туманнее и пасмурнее, чем погода в Холлоу Хиллс, и каждый раз, когда я устремляла взгляд на горизонт в поисках надежды, единственное, что я видела, это лишь тёмные грозовые тучи.

— Ладно, — внезапно прервала она тишину, кивая. — Если это то, что тебе нужно, я это сделаю. Я помогу тебе всем, чем смогу.

Я не уверена, что изменило её настрой или насколько на неё повлияла жалость к нам, но уточнять не собиралась. Я готова принять любую помощь, которую мне только предложат.

Даже в виде крови моей повторно ожившей матери.

ГЛАВА 39. ЖИЗНЬ НЕПРЕДСКАЗУЕМА

После ужина я вернулась в гостевую комнату, чтобы прилечь, пока Трейс собрал остальных, чтобы пересказать услышанное. Я не хотела быть рядом, когда Габриэль начнёт осторожно возражать, а Доминик — язвить, и уж точно не хотела опять слушать их вечную ругань. Мама согласилась помочь — поделиться своей кровью, чтобы Арианна смогла уже завтра закрыть портал, и это всё, что мне нужно знать.

Завтра мы сделаем первый шаг к восстановлению мира, каким я когда-то его знала. Разобравшись с этим, я собираюсь взвесить свои варианты и, наконец, определиться с тем, каким будет мой следующий шаг — и каким будет моё будущее. Пока я вижу только два возможных пути, и ни один из них не сулит мне ничего хорошего.

Первый: сделать то, что меня обманом пытался заставить сделать дядя — обречь себя на вечное проклятье, добровольно войдя в Ад, и полностью выйти из игры. Это значило не просто оставить позади всю свою жизнь и всех, кого я люблю, но и само тело, в котором я живу.

Второй путь, по которому я могу пойти, это по стопам своей матери, то есть Обратиться. Из плюсов мне не придётся отказываться от жизни, мои тело и душа останутся вместе. Но я, скорее всего, потеряю Трейса и надежду на совместное будущее и семью с ним. Мне придётся смотреть, как он оставляет меня, влюбляется в другую и живёт чудесной нормальной жизнью уже без меня.

Честно, даже не знаю, что из этого хуже.

Тихий стук в дверь прервал мои опасные мысли.

— Открыто.

Трейс шагнул в комнату, погруженную в темноту.

— Не спишь? — он улыбнулся и закрыл за собой дверь. — Не возражаешь против компании? — с надеждой спросил он.

— Тебе не нужно спрашивать разрешения.

Его улыбка стала шире, ямочки на секунду мелькнули на его щеках. Он стремительно подошёл к кровати и упал рядом со мной. Нырнув рукой под меня, он обнял меня за талию и притянул к своей груди.

— Как там остальные? — поинтересовалась я, вслушиваясь в размеренное биение его сердца.

— Арианна поехала обратно в Хоторн за сёстрами.

— А моя… А что Жаклин? — странно называть её мамой вслух, без особой необходимости, поэтому называю по имени.

— Отдыхает. Доминик и Габриэль стоят на страже.

Не могу понять, как я отношусь к тому, что они следят за ней, словно за какой-то преступницей.

— Я не это имел в виду, — прошептал он куда-то в волосы и поцеловал меня в макушку. — Они просто следят, чтобы с ней ничего не случилось.

Кивнула, подозревая, что на самом деле и для того, и для другого.

Я закрыла глаза, расслабляясь под ровный стук сердца Трейса, пока ветер громко выл за окном, а дождь бил в окно, будто мелкими камешками.

— То, что ты там сказала… это правда? — спросил он спустя несколько ударов сердца.

— Что именно? — я не могла не уточнить, потому что… ну, с моим языком никогда нельзя быть уверенной.

Он поколебался с ответом.

— После того, как твоя мама сказала, что ты меня любишь.

Улыбаясь, я подняла на него взгляд, встречаясь с его сапфировыми глазами.

— Ну конечно. Ты же знаешь о моих чувствах к тебе.

— Вроде как да, но… — он не договорил.

— Но что?

— Не знаю, — он пожал плечами, будто сам не уверен, что он хочет этим сказать. Но я понимала, что он намеренно завёл этот разговор. — Было бы неплохо, если бы ты говорила об этом время от времени.

Он снова посмотрел на меня… И в его глазах я увидела уязвимость. Боль.

— Что я люблю тебя?

— Угу.

— Я же уже говорила это.

Да наверняка говорила… или нет?