Читаем Порочность полностью

— Как будто ты умеешь, — съязвила я.

— Я быстро учусь, — его улыбка стала шире, и я не могла не улыбнуться в ответ.

— Чем они там заняты? — спросила я, кивком указав на дверь. — Почему не начинают?

— Ромео и красотка решили снова пройтись по плану, пока мой братец готовит все необходимые… инструменты, — кратко описал он, словно очень устал и видит все мои страхи насквозь.

Я кивнула и снова встретилась с ним взглядом:

— Красотка, значит?

— Ну, на неё приятно смотреть.

— Может, вам тогда пожениться?

Доминик щёлкнул языком.

— Неужели кто-то ревнует?

— И не мечтай, Доминик.

Я даже думать об этом не могу. Не сегодня точно.

Отвернулась от него и уставилась перед собой, рассматривая семейный портрет на стене.

— Это твоя мама? — поинтересовалась у него, отмечая их сильное сходство. У неё были такие же волнистые светлые волосы, только длиннее, чем у него, и глаза янтарные, но миндалевидной формы и похожие на кошачьи.

— Да, это она, — подтвердил он, не сводя с меня глаз.

— Она была очень красивой.

— Да, наверное, — он наклонился ближе ко мне. — Как и большинство проклятых.

Я посмотрела на него, и как раз в этот момент мимо пронёсся Габриэль.

— Мы готовы начинать, — объявил он и закрыл дверь в комнату.

— И это тоже пройдёт, ангел, — он склонил голову и оставил меня в коридоре наедине со своими мыслями.

Я снова закрыла глаза, стараясь не прислушиваться к тому, что происходит в той комнате, но мой внезапно обострившийся слух отказывался мне в этом помогать.

Вопреки доводам рассудка и естественному инстинкту самосохранения я слушала, как Арианна раздаёт указания Трейсу, как сдержать мою мать после оживления, и Габриэлю, описывавшему пошагово, как он будет брать порталозакрывающую кровь у моей матери. Иглу уже ввели в её руку, и они были готовы начать переливание, как только Арианна подаст сигнал Доминику, чтобы он вытащил деревянный кол.

Всё было продумано до мелочей. Кол достанут, кровь возьмут, кол вернут обратно, и мы продолжим жить наши жалкие жизни, как ни в чём не бывало.

Или мне так казалось.

С аханьем, мужским криком и скрипом стульев туда-сюда стало очевидно, что ад вырвался на свободу.

И под адом, само собой, я имею в виду свою мать.

ГЛАВА 37. ДЕНЬ МАТЕРИ

Хаос из тёмных одежд и чёрных цепей пронёсся мимо меня в коридоре, но я сразу узнала её. Моя мать. Оттолкнувшись от стены, я бросилась следом за ней, намереваясь запереть дверь до того, как ей удастся выскользнуть на улицу, но я не настолько быстрая. Она мгновенно подлетела к двери, как ураган, и распахнула её, не успела я даже спуститься в фойе. Гром и молнии встретили её снаружи, и она застыла на месте. Но, конечно, её напугал не дождь.

А дневной свет.

За моей спиной послышались торопливые шаги, но я вытянула руку, останавливая их.

— Мам, — намеренно окликаю её, потому что мне нужно отвлечь её от попытки побега из заточения. Ей ведь достаточно сделать один шаг наружу, и она поймёт, что солнце теперь ей ничуть не опаснее луны.

Её спина выпрямляется. Медленно, словно у неё целая вечность в запасе, она разворачивается ко мне лицом. Её брови низко сведены над парой пронзительных серебряных глаз. На вид ей не дашь больше двадцати пяти, но в её взгляде видно того, кто прожил намного больше.

— Как ты меня назвала? — проскрипела она. В её голосе даже больше хрипотцы, чем у Тессы, хотя, возможно, это следствие многолетнего молчания.

Пол зашатался подо мной, словно хотел уложить на лопатки. Я нашла точку равновесия и сосредоточилась на том, чтобы как-то заманить её обратно в дом, и не зацикливаться на том, что я разговариваю со своей давно погибшей матерью.

— Я не собираюсь причинять тебе вреда, — сказала я, делая шаг к ней.

Она обнажила клыки, я быстро отступила.

— Кто ты? — прошипела она.

— Меня зовут Джемма Блэкберн. Я твоя… — в горле застрял ком размером с булыжник, — дочь.

Она вздрогнула, но, клянусь, я бы даже не заметила, если бы не наблюдала за ней так, словно хочу запечатлеть в памяти каждую чёрточку.

Она ничего не ответила на мои слова. Вместо этого она спросила:

— Как долго я пролежала обездвиженной?

— Я не знаю, — честно ответила ей.

— Это ты вернула меня к жизни?

— Я и мои друзья, да.

Её глаза прищурились до узких прорезей.

— Зачем?

— За тем, — начала я и снова попыталась шагнуть к ней, на этот раз с поднятыми руками, — что нам нужна твоя помощь.

— Моя помощь? — с сомнением повторила она и бросила многозначительный взгляд на трубку, торчащую из её вены. — Или моя кровь?

— Твоя кровь, — я не видела смысла лгать ей. Она и так уже нам не доверяет. Может, если сказать ей правду, она отреагирует иначе. Например, согласится сотрудничать.

Она слегка расслабила плечи и вздёрнула подбородок.

— Для чего вам моя кровь? — в её тоне было столько же подозрительности, сколько и любопытства.

— Я всё тебе объясню, но сначала ты должна вернуться. Там, снаружи, небезопасно.

— Здесь, внутри, тоже, — возразила она. Она посмотрела через моё плечо на того, кто стоял за моей спиной. — Этот блондинчик пытался меня заколоть. Не могу сказать, что мы поладим.