Каблук звонко стукнул о поверхность стола.

— Расстегни, — велела она Брюсу.

Ее голос был холоден и сух: она отдавала приказ. Брюс наклонился вперед, уткнувшись животом в собственный член, — столь сильной была эрекция. Выполняя приказание, он почти касался ее обнаженного бедра, так что даже чуть не прильнул губами к манящей коже, но не рискнул. Он был в ее власти. Ей решать, что делать дальше. Брук элегантно опустила ногу в расстегнутой туфле на пол и тут же грациозно взметнула на стол другую ногу.

— Теперь эту, — резко сказала она.

Брюс снова повиновался.

Она сбросила туфли и секунду постояла на ковре, придерживая платье и колготки, а затем продолжила свой завораживающий стриптиз, постепенно приближаясь к коленям. Теперь колготки были на расстоянии ее вытянутой руки, и этим способом она уже не могла сдвинуть их ниже.

Брук села. Одним стремительным движением оказалась вдруг на ковре, одновременно спустив колготки до колен, а потом, перекатившись на спину, притянула колени к груди и оголила икры. Все еще придерживая колготки, она выпустила из рук подол платья, позволив ему упасть ей на лицо и на пол вокруг ее головы. Прямо перед носом у Брюса, словно чашечка шелкового цветка, красовался зад Брук. Секунд пятнадцать Брюс мог пожирать глазами треугольник черных трусиков, пролегавший между ее бедрами и полоской спины, тонущей в складках платья на ковре.

И заключительный аккорд. Все еще лежа на спине и прижимая колени к груди, она одним движением скатила колготки с лодыжек и ступней до самых пальцев, кончики которых игриво указывали на Брюса, возвышаясь над непреодолимо притягательным магнитом черных трусиков. Последнее легкое усилие — и колготки упали бесформенной кучкой на пол рядом с черным треугольником. В то же мгновение ее длинные белые ноги устремились вверх по направлению к потолку. Все еще лежа на спине, Брук плавно раздвинула ноги, образовав ими римскую цифру пять, сквозь которую, приподняв от пола голову, она лукаво взглянула на Брюса.

Улыбнувшись, Брук приняла горизонтальное положение и уже через секунду стояла перед Брюсом, держа в руках подобранные с полу колготки. Пальцы ее ног тонули в роскошном ковре. Она шагнула к Брюсу и бросила еще хранящие тепло ее тела колготки ему на колени.

— Ну как?

Брюс постарался ответить по возможности остроумно:

— Ну, я надеюсь, ты не попросишь меня проделать то же самое с моими носками.

Его ответ был вовсе не так плох, как можно было ожидать, учитывая обстоятельства.

Брюс увлек Брук к софе, и они сплелись в объятии. Сексуальное возбуждение, сдерживаемое весь вечер, мгновенно вырвалось наружу. Они впились друг в друга губами. Холодная сцена соблазнения сменилась жгучей, ненасытной страстью.

Затем Брук отстранилась.

— Я достану презерватив.

Она потянулась за сумочкой, и на секунду Брюсу показалось, что он влюблен. Какая женщина! Не успел он подумать о презервативе, как она уже осуществляет его желание.

Однако когда рука Брук показалась из изящной сумочки, в ней был не презерватив, а маленький пистолет.

Глава пятнадцатая

— Только тронь меня еще раз, и клянусь, я убью тебя.

Брюс отскочил от Брук так, словно его поразила пуля, а не эмоциональный шок.

Она смотрела на него, а он — на дуло пистолета. Что, черт возьми, происходит? Он что, нарушил какое-то новое предпостельное правило? Или обвиняется в попытке изнасилования? Брюс, конечно, слышал все эти ужасные истории о мальчишках-студентах, которые, целуя на прощание своих подружек, решались забраться рукой им под свитер, а назавтра оправдывались перед всем университетом за якобы совершенное изнасилование. Но, в конце-то концов, женщина снимает перед ним колготки! Разве это не приглашение к действию? Хотя, возможно, нет. О, господи, возможно, нет. Если женщина задирает перед тобой платье и демонстрирует свое белье, что это значит: «да», «может быть» или вовсе даже «нет»? Ему что, нужно было дождаться формального приглашения? Или попросить ее предъявить свои сексуальные требования, если таковые имеются, четко и ясно? Да к тому же в письменной форме?

— Послушай, Брук… пожалуйста, извини меня, но… но… что происходит?

— Ты думаешь, если я модель, то обязательно шлюха?

— Нет! Боже мой, нет! Конечно, я так не думаю. Я… Я… Послушай, я просто не понял ситуацию. Мне очень жаль. Но, правда же… Ну, то есть… Я подумал…

— Я знаю, что ты подумал, козел! — Костяшки на пальце Брук, сжимающем курок, стали белыми. — Ты на меня как первый раз взглянул, так сразу и подумал о сексе, разве нет? С самой первой секунды я была для тебя всего лишь куском мяса. Ну, так теперь ты за это заплатишь, ублюдок.