Читаем Попкорн полностью

— А это плохо? — поинтересовалась Брук. — У тебя было что-то запланировано?

— Боюсь, что да. В девять придет моя жена.

Новость, прямо скажем, не из приятных. Брук и сама не знала, чего хотела, принимая приглашение Брюса, но к чему она точно не стремилась, так это к встрече с его бывшей женой.

— Помнится, ты говорил, что развод состоялся.

Брюс действительно так сказал — в машине, увозя Брук с губернаторского приема. И он не то чтобы лгал. Всему свету было известно, что они с женой расстались окончательно и не сегодня завтра завершится оформление развода.

— Ну, почти. Потому-то она и должна прийти — разговор о деньгах.

Брук пожала плечами.

— Вечером — «Оскар», утром — алименты: голливудская жизнь на скорую руку.

Последовала неловкая пауза. А как могло быть иначе? Двое случайных знакомых пытаются решить и без того нелегкую задачу — переспать им или нет, и если да, то как бы это сделать — а тут такое… После фразы в стиле «Через пару часов заскочит моя супруга» может следовать только заявление типа: «Я уже давно колюсь, и всегда использую чужие иглы».

— Ну что ж… — нарушила молчание Брук. — Приятный был вечер.

Он даже не предложил ей сесть. Оба стояли, глядя друг на друга через огромную софу.

— Ты правда так думаешь? — Слабо, очень слабо. Он надеялся, что это прозвучит по-мальчишески нервно, пылко и притягательно, но ничего не вышло. Лучше бы он сказал что-нибудь вроде: «Мы могли бы сделать его еще приятнее», или: «Не такой приятный, как ты», или: «Да ладно, а хочешь трахнуться?» Но нет же: «Ты правда так думаешь?» Смешно. В мозгу у Брюса вдруг всплыли другие слова: «Я стою здесь на пылающих ногах», и эрекция, с которой он боролся последние три или четыре часа, на мгновение перестала быть проблемой.

Брук тоже чувствовала себя не в своей тарелке. Этот великий человек, только что получивший «Оскар», такой, казалось бы, невозмутимый, в остроносых ботинках и шикарном смокинге просто стоял перед ней и ничего не делал. Чего он ожидал? Что она сама ему себя предложит? Это как-то связано с его положением? Может, он считает, что, снизойдя до разговоров, лишится своего нимба, а потому девушки сами должны прыгать к нему в постель?

— Да, правда. Мне было очень приятно.

Полный абсурд. Она сказала глупость, он спросил: «Неужели?», и она подтвердила, что так все и есть. Сколько же это будет продолжаться?

Брук напрягла извилины, пытаясь сдвинуть разговор с мертвой точки:

— Да, вроде первого свидания. Ну, знаешь, потанцевали, посмотрели кино…

— Мне нравится эта мысль. У меня давно уже не было первого свидания.

Наконец что-то стало получаться.

— У меня тоже, — согласилась Брук, а потом, секунду спустя, посмотрела ему в глаза и добавила: — Приводит к извечному вопросу о том, как далеко на первом свидании позволительно зайти, не правда ли? — Она сделала все возможное. Осталось разве что сорвать с себя одежду. Теперь ход за ним.

— Ну… и как мы на него ответим?

Это было уже слишком. Она отнюдь не собиралась уговаривать его. Разве не он подошел к ней на вечеринке и пригласил к себе домой? А раз так, то должен проделать часть работы, хотя бы для приличия.

— Ну, в школе мальчикам позволялось пощупать грудь, но только поверх лифчика. — Ее голос выдавал раздражение. — На данном этапе, думаю, решать мужчине.

Она опустилась на софу. Брюс так и не предложил ей сесть, но она все же села. Элегантно, красиво — Брюс наслаждался зрелищем. Скрестила ноги — Брюс мысленно зафиксировал крупным планом, как ее юбка, разделенная разрезом надвое, ложится по обе стороны коленей.

— Красивый столик, — заметила она, рассматривая собственное отражение в сияющей поверхности стола.

— Мне нравится.

— Я ему нашла хорошее применение, — сказала Брук.

— Чувствуй себя как дома.

Она достала из сумочки кокаин и начала высыпать на стол, распределив порошок на несколько белых дорожек.

— Это чтоб жена застала тебя в приподнятом настроении, — произнесла она язвительно.

Брюс спохватился, вспомнив об обязанностях хозяина дома. Он поставил музыку и сделал пару коктейлей. Теперь все шло как надо. Сев на софу, он придвинулся к Брук поближе.

— Я так рад, что тебе понравился мой фильм. — Опять этот чертов фильм! И как такое может быть? — Это действительно много значит для меня, — проговорил он очень быстро, пытаясь скрыть унылую банальность фразы за искренностью тона. Но прозвучало это все равно ужасно глупо. В конце концов, он знаком с ней всего часа четыре, а говорит так, будто между ними установилась какая-то особенная интеллектуальная связь. «Это действительно много значит для меня». Да? А с какой стати? Ему только что дали «Оскар», его чествовала вся киноиндустрия, а теперь он пытается убедить фотомодель «Плейбоя», подобранную на вечеринке, что ее мнение имеет для него огромное значение? Конечно же, Брук понимала, что все это полная чушь, и Брюс знал, что она понимала.

— Мне только одна вещь не понравилась, — снова вступила Брук.