Читаем Поперечное плавание полностью

Корнева и Сорочана это озадачило. Комбат, поглядывая на небо, приказал дежурившему по переправе командиру роты:

— Проверьте готовность к поспешной разводке.

Многие понтонеры стали с опаской поглядывать на небо. И не зря. Послышался сначала неясный, а затем громкий гул. Появилась большая группа вражеских самолетов. Надрывно гудя, они явно шли куда-то дальше на восток.

Комбат с комиссаром, переглянувшись, без слов решили: «С разводкой не будем торопиться». Следя за самолетами, Корнев подумал: «Хорошо, что не сюда» — и неожиданно услышал близкий рев.

На небольшой высоте из-за холмов правобережья, развертываясь вдоль реки, летела шестерка угловатых грязно-серых самолетов. Стали ясно видны большие черные кресты.

Предпринять что-либо было уже поздно. Паромы уйти к берегам не успеют, закрутятся на реке и скорее попадут под бомбы. Прижав рупор, комбат во всю силу легких скомандовал:

— Мост не разводить! Приготовить прострельные пробки!

Командир роты бросился было к комбату, но, поняв его команду, вернулся на мост. От самолетов поочередно отделялись и падали, быстро увеличиваясь, кучками — по четыре — хвостатые капли.

По правому берегу вставали султаны взрывов, окаймленные черным дымом и густой меловой пылью. Недалеко от них снопами брызг и осколков вспучивался Днестр. Командир роты, выхватив пистолет, бросился навстречу бегущим по мосту:

— Куда? Назад! По местам!

Не столько от едва заметного в руке пистолета, сколько от яростного вида командира некоторые, отрезвев, вернулись и стали прыгать в понтоны. Небольшая кучка затопталась на месте. Одного понтонера кто-то схватил за подол гимнастерки и сдернул в свой понтон.

Небо прочертили пулеметные трассы. Одуванчиками распушились белые комочки разрывов зенитных снарядов. Самолеты, круто набирая высоту и взяв курс с разворотом к левому берегу, поспешно начали сбрасывать остатки смертоносного груза. С берега было ясно видно, что бомбы не попадут в мост и лягут ниже по течению.

Но тем, кто дежурил на мосту, казалось, что бомбы падают прямо на них. Раздался чей-то исступленный крик:

— Спасайся!

Многих охватила паника. Сержанты и часть понтонеров пытались ее прекратить, но ничего не успели сделать с теми, кто бросился к берегам. Их остановили с одной стороны командир роты, а с другой казах сержант Имангалиев. Ругаясь по-казахски, сам злой как шайтан, он встал на середине моста и, размахивая понтонным ломиком, кричал:

— Назат! Рука, нога ломат будим!

Некоторые послушались и спрыгнули в понтоны на свои места, а один, перекрестившись, бросился в воду. За ним — еще несколько человек. В это время в реке стали рваться бомбы, их и поглушило, как глушит рыбу. Только трое вынырнули. Им бросали спасательные круги. Всплывших быстрое течение понесло вниз, и их выловила низовая спасательная команда — брандвахта. Она дежурила метров на двести ниже по течению.

Командиры отделений проверили подчиненных. Выяснилось, что от паники погибло семь понтонеров. Среди находившихся на мосту потерь не было. Только в одном понтоне осколок, пробив борт, распорол штанину дежурившему на корме и застрял у него в ноге, но неглубоко. Раненый сам вытащил его, ругаясь на чем свет стоит. Хотел выбросить за борт, но подоспела прибежавшая на мост санинструктор Дуся Балбукова. Забрав осколок, она сказала:

— Пригодится. Это доказательство того, что смелых бомба не берет. — Туго забинтовала ногу и повела раненого, как он ни упирался, в санчасть, приговаривая: — Пойдем, пойдем, миленький, мне ведь тоже паек надо отрабатывать.

* * *

Как-то, проверяя расположение технических подразделений, находившихся в большом лесу за селом на горе, Корнев с гордостью сказал Сорочану:

— Посмотри, какие у нас машины.

Укрытые в котлованах маскировочными сетями в тени вековых дубов и кленов, стояли два трехосных автомобиля.

— Вот эта, с автобусным кузовом, — мощная электростанция. Вторая в своем железном коробе перевозит разный электроинструмент. Есть электропилы — цепная и дисковая. В комплект входят электродолбежник, сверла и рубанок. А вон электростанции поменьше. Но все вместе хороший райцентр могут осветить.

Сорочану до этого не приходилось видеть штатную технику батальона, собранную в одном месте. Он то и дело обращался к Корневу с вопросами:

— Это что за машина? Зачем вот эта?

Корнев давал обстоятельные пояснения.

Вернулись в штаб, скудно освещенный лампочкой от аккумулятора. Электростанция была на берегу для подсветки водолазам, искавшим утонувших. Шаря в темном углу табуретку, Сорочан спросил:

— Как думаешь, все утонувшие погибли от трусости?

— Не знаю. Главное — оставили свое место в расчете.

— Когда, по-твоему, удобнее собрать политсостав, коммунистов и комсомольцев? Надо поговорить о случившемся.

— Можно сразу после ужина.

Через час комиссар рассказал политработникам всех подразделений о панике на мосту и ее уроках. Дал задания, как провести беседы о случившемся, как воспитывать у бойцов стойкость, решимость до конца выполнять свой воинский долг.

Корнев был в штабе и всего этого не слышал, но знал, что Сорочан разговор с людьми поведет как надо.