Читаем Поперечное плавание полностью

Через мост прошло с десяток санитарных машин. Хотя и ненадолго они задержались у переправы, но вскоре стало известно всему батальону: ближайший пограничный город с железнодорожным мостом через Прут сильно разрушен и горит. На рассвете немецкие мотоциклисты и румынские солдаты, захватив мост, ворвались в город, но были уничтожены или взяты в плен пограничниками и подоспевшим стрелковым полком. Теперь мост взорван, и наши войска ведут упорные оборонительные бои на всем протяжении границы с Румынией.

Ночью посыльный из полка вручил Корневу пакет. При свете карманного фонаря капитан вскрыл его. Там была раскодированная и заверенная печатью шифровка из штаба округа. Батальону строго предписывалось мост содержать только по ночам, а днем переходить на паромные переправы, чтобы не допустить при бомбежке излишних потерь в парке. Далее следовало, указание послать связного от батальона в развернувшийся штаб 9-й армии, в оперативное подчинение которой теперь батальон поступает.

Комбат быстро нашел хату, в которой расположился штаб батальона. Тихонько тарахтел движок походной электростанции. Окна в хате были завешены плащ-палатками, горел яркий свет. Лейтенант Соловьев, временно приступивший к обязанностям начальника штаба, склонился над документами. На эту должность приписан майор запаса, но он к моменту выхода батальона на марш не прибыл.

Капитан дал прочитать шифровку Соловьеву, а сам по карте стал намечать, в каких местах можно укрыть мостовые паромы в заливчиках, под крутым правым берегом и в зарослях развесистого ивняка. Потом достал из полевой сумки остальные документы, доставленные посыльным. Там оказалась доверенность для получения на станции Матеуцы прибывших в адрес полка двадцати навесных забортных двигателей. Майор Тюлев писал, что это опытная партия, отправленная одним из ленинградских заводов для проведения войсковых испытаний.

В углу хаты сладко похрапывал, сидя на табуретке, старшина-сверхсрочник Тюрин. Пришлось его разбудить и отправить за получением забортных двигателей, а заодно узнать: не пришли ли домашние вещи Корнева, отправленные грузобагажом из Ленинграда?

В штабе стали собираться вызванные командиры. В небольшой хате становилось тесно. Несмотря на сутки, проведенные без сна, все держались бодро. Один из них с укором сказал:

— Долго возились с наводкой моста. Позорим номер своего батальона — семерку.

После ознакомления с шифровкой был объявлен порядок разводки моста и перехода на паромные перенравы. Лейтенант Переплетчиков получил задание оборудовать запасные пристани из подручных материалов: в его взводе был ефрейтор Лобов, вологодский плотник, мастерски владевший топором и умевший дать подручным задание с учетом их навыков в этом деле.

Пришел опоздавший командир зенитно-пулеметного взвода. Доложил, что посыльный только недавно нашел его на правом, более высоком берегу. Он там выбирал позиции для своих счетверенных зенитно-пулеметных установок. Уточнив по карте позиции пулеметов и показав их собравшимся командирам, Корнев уже хотел всех отпустить, но замполит Сорочан попросил их задержаться. До совещания он обошел подразделения: бойцы находились в натянутых по-бивачному плащ-палатках. Побывал и у дежуривших на мосту, когда им принесли в термосах запоздавший обед.

— Третья рота расположилась слишком близко от моста, — сказал он. — Надо ей подобрать другое место. Дежурившие на мосту не все имели при себе ложки и котелки. Попрошу это учесть.

Он вообще был гражданским человеком: чаще просил, а не приказывал. Но все его просьбы воспринимались как приказ.

За короткий срок пребывания на сборах Сорочан сумел завоевать среди запасников немалый авторитет своим добросовестным отношением к службе. К тому же все знали, что он до призыва был заместителем наркома, и это придавало ему особый вес. Когда поступило распоряжение сдать личные радиоприемники, он свой, заграничной марки, оставил при штабе. Пока шло совещание, батальонный комиссар сидел в уголке с наушниками и, поворачивая ручку приемника, прощупывал эфир. Корнев знал, что замполит неплохо владеет немецким языком. Когда разошлись вызванные в штаб командиры, Сорочан сказал:

— Если верить немецким сообщениям, они собрали такую силу, что намерены расправиться с нами в течение нескольких недель. Ну да это бабушка надвое сказала. Однако нам ждать легких побед не следует. Да! Чужой земли не надо, а вот «своей вершка не отдадим» — уже не получается. Фашисты, может, и преувеличивают, но несомненно, что их танки далеко вклинились на нашу территорию.

Это известие вызвало у Корнева вихрь мыслей и массу вопросов. Но он не высказал их вслух, лишь подумал: «Как же так? На нашем участке врагу не дали перейти границу. Почему им удалось далеко вклиниться на нашу землю на других участках? Разве финская кампания не научила нас, как надо воевать?» Корнев посмотрел на Сорочана, тот понял его состояние. Но в ответ только пожал плечами.