Читаем Полусолнце полностью

Ветер. Горячий и горький. Ветер, который никогда не менялся. Он яростно обнимал своих гостей, льнул к телам, словно вторая кожа, и мгновенно лишал воли не только людей, но и демонов. Говорят, именно поэтому Ёми нельзя покинуть: стоит ступить на Землю Желтых Вод, как чувствуешь себя частью этого мира и навсегда забываешь, что недавно существовал где-то еще.

Я скосила взгляд на Тэйго и внезапно пожалела, что не рискнула довериться Шиноту. О, этот взгляд! Отважный хого, сердитый и собранный, стоял с открытым ртом и ошарашенным взглядом пожирал мертвые земли. Хотела бы я увидеть все это на лице Шиноту.

Перед нами раскинулась тусклая долина. На первый взгляд казалось, что вокруг лишь убитая древними пожарами степь, обгоревшая трава и пепел. Но это было не так. Нас окружали десятки тысяч течений – узких и широких, медленных и стремительных, ярко-желтых и грязно-зеленых, прогнивших. Воды Ёми. Реки омовения. Источники, вобравшие в себя миллионы отчаявшихся душ.

– Сосредоточься, Тэйго, ты должен держать защиту, – шепнула я.

Мужчина поспешно кивнул, хотя и продолжал глядеть перед собой. Хорошо – он умеет концентрироваться, даже когда ошеломлен.

– Почему здесь так пусто? – едва слышно спросил он.

– Мы на окраине. Упокоившиеся души уходят вдаль, а страдальцы… если заглянуть в воду, то наверняка можно увидеть многое. Но не советую этого делать. К тому же благодаря твоему барьеру о нашем присутствии не подозревают. Им нет нужды встречать гостей.

– И что дальше? Нам придется ходить и искать ее?

– Неплохой вариант. Хочешь состариться здесь, рука об руку со мной?

Тэйго озадаченно посмотрел на меня, и я не сдержала улыбки. На его лице отразилось облегчение.

– Расслабься. – Я выпустила его пальцы. – И просто держи барьер. Если меня обнаружат – непременно убьют, а ты не выберешься. – Я наградила его приторной улыбкой, но Тэйго не оценил юмор и нахмурился. Я закатила глаза. Каким бы идиотом ни был Шиноту, он по крайней мере пытался шутить.

Соберись, Рэйкен.

Я оглянулась по сторонам. Ноги утопали во влажной земле, неспокойная река справа от меня кишела душами. Я видела это, даже не всматриваясь. Где-то вдалеке шуршали пожухшие листья. Я никогда не заходила в ту часть Ёми, где обитали упокоенные души, но из первых уст знала, что там куда больше жизни, чем во многих уголках мира смертных.

– Хорошо, давай попробуем, – прошептала я и обратилась к хого: – Сейчас я кое-кого позову. Наблюдай, но молчи. Не выдавай себя. Он должен увидеть только меня – не тебя.

Тэйго кивнул. Солдат, ни дать ни взять. Я начертила в воздухе имя. Там, где проходили мои пальцы, замерцали едва заметные следы – сгустки воздуха, словно вычерченные фрагментами дождевых туч. Хорошо. Очень хорошо, что я ничего не забыла.

Саваки.

Дай мне увидеть тебя. Пожалуйста.

Наше время пришло.

Я закрыла глаза и подставила лицо обжигающему ветру. Слух обострился до предела, и мир как будто остановился. Я слышала, как шуршат листья, как скулят эти идиоты, не получившие прощения при жизни, а теперь вынужденные томиться в желтых водах в надежде вырваться отсюда. Я буквально видела, как потоки ветра сгущаются, обнимают меня, играют с волосами. И я почувствовала его появление.

– Малышка, – заискивающе протянул забытый голос.

Сердце замерло, забыло, как стучать. Я открыла глаза. Вот он, Саваки, мой милый учитель, единственный друг из замка Чироши, пострадавший от эгоизма Хэджама. Инугами, демон-пес. Ёкай, запертый в загробном мире.

– И снова… этот пес, – хмыкнула я, нарочито медленно рассматривая его облик: черная голова с заостренной собачьей мордой и торчащими ушами, ярко-желтые глаза, величественный балахон с широкими, ниспадающими рукавами. Он надменно смотрел на меня сверху вниз, опираясь морщинистыми ладонями на посох, увенчанный золотой шапкой в виде когтистой лапы. Будь я на сто лет глупее, то непременно заглянула бы под его балахон, чтобы увидеть пушистый каштановый хвост, раздвоенный на конце.

Если бы Саваки удостоил меня своим человеческим обличьем, его нахальное лицо перекосилось бы от самодовольной улыбкой. Он ужасно любил внимание. Особенно мое.

– Издержки жизни в Ёми, малышка. Времени здесь нет, – прорычал он и, подойдя ближе, поддел морщинистым пальцем мой подбородок и заглянул в глаза. – Человеческий рот годится либо для трубки, либо для лобзаний. И если уж ты пришла наконец осчастливить меня, я сию секунду избавлюсь от этой морды.

– Ты даже представить не можешь, как я хочу послать все к черту и развлечься с тобой, Саваки, – жеманно протянула я, демонстрируя клыки, хотя внутри все переворачивалось. Да, я знала, что он жив, даже как-то видела его здесь – вдалеке, размытой кляксой, но все же видела. А сейчас он был рядом, и все между нами невозвратно изменилось. Я изменилась. Однако образ старого друга, учившего меня обращаться с темнотой, все еще стоял перед глазами. – Но мне нужна помощь.

Демон-пес разочарованно цокнул и потрепал меня по щеке.

– Я уже умер за тебя.

– Не за меня, а из-за меня – это большая разница. И давай начистоту: ты умер, потому что прислуживал эгоистичному козлу.