Читаем Полководец полностью

— Между прочим, тролли вовсе не пьяницы, как считается по вашу сторону Серой Границы, — насупился Авденаго. — Просто иногда создается такое впечатление. Абсолютно ошибочное. Тролли умеют пить. Они позволяют алкоголю развеселить себя. Пьяный тролль — это на самом деле такой тролль, который допустил, чтобы алкоголь…

— Ясно, ясно, — прервал его Денис, — но какое отношение это имеет к… — Он тоже не договорил.

Они остановились возле самого сугроба, и вдруг Денис увидел, что несчастный алкаш, застрявший в снегу, — женщина, и притом молодая. Глупо и не вовремя пронеслось в памяти, как Авденаго говорил, что, мол, на здешних девчонок и смотреть-то не может, такая они преснятина.

Вот эта девчонка — уж она-то явно преснятиной не была. Одета она была не по сезону, без куртки. Волосы встрепаны — прическа вроде «африканских косичек» со вплетенными в волосы разноцветными нитками, только все это торчало дыбом и к тому же намокло и выпачкалось.

Она высвободила из снежного плена один локоть и утвердила его на поверхности сугроба. Затем ее лицо повернулось прямо к Денису, и юноша с ужасом увидел, что оно все обмотано нитками. Нитки торчали из ушей, залепляли глаза, они свисали из носа, лезли изо рта, как черви в фильме «Человек-лярва». Каждый выдох выталкивал наружу все больше этих «червей», но к полному освобождению не приводил.

«Она же сейчас задохнется», — подумал Денис.

И еще: «Кто с ней это сделал?»

А потом, совсем нелепо: «По рукам видно, что молодая…»

Пока он стоял, оцепенев, Авденаго наклонился над женщиной и подхватил ее за подмышки.

— Держись за меня, я вытащу, — сказал тролль спокойным тоном.

Она судорожно вцепилась свободной рукой в его куртку. Авденаго расставил ноги пошире, потянул. Сперва ничего не происходило, потом в теле девушки что-то хрустнуло. Она яростно забилась в объятиях Авденаго и наконец освободила вторую руку.

Денис сообразил, что надо помочь, бросился на колени, принялся раскапывать сугроб. Неожиданно он наткнулся в снегу на что-то более твердое, похожее на большую сосульку. Оно дернулось, и Денис понял, что это нога.

Авденаго потянул, напрягаясь, еще раз, и сугроб наконец расступился. Он разверзся, точно чрево земное. Девушка обвисла на руках Авденаго. Ее голова запрокинулась, и Денис снова увидел жуткое лицо, как будто поросшее пестрой шерстью.

Авденаго уложил ее на снег и, пренебрегая слюнями, обильно истекавшими из широко раскрытого рта девушки, начал выдергивать нитки, мешавшие ей дышать. Он тянул их одну за другой. Денис топтался поблизости, не зная, как помочь, и не соображая, каким образом лучше подобраться к девушке.

Наконец он присел на корточки с другой стороны и осторожно потянул за толстую желтую нить, что торчала из девушкиного уха. Авденаго на миг встретился с Денисом взглядом:

— По уму, надо их все разом выдернуть, но я боюсь.

— Пока мы копаемся, она успеет помереть, — сказал Денис. — По-моему, она уже вообще не дышит.

— Ты умеешь делать искусственное дыхание? — спросил Авденаго.

Денис покачал головой.

— Тебя должны были в школе научить, — настаивал Авденаго.

— Тебя тоже, — огрызнулся Денис. — Ты что, в школе не учился? Небось, в такой же, как я.

— Я двоечник и прогульщик, а ты нет.

— Временами-местами, — неопределенно сказал Денис. Ему надоело чувствовать себя дураком.

Казалось, потоку ниток не будет конца. Рядом с девушкой уже лежала целая гора. Пару раз мимо проходили какие-то люди. Поглядывали с любопытством, но вопросов не задавали. Очень удобно стало жить, когда народ российский постиг идею права личности на приватность. Типа того, что к человеку не надо лезть с предложениями помощи, пока этот человек сам не попросит. Конечно, в России это держится только потому, что в моде вообще все западное. Выйдет из моды западное — и опять возле каждого мальчишки с разбитой коленкой начнут собираться чужие мамы с зеленкой наготове и даже дяденька постовой.

Ну а пока следует пользоваться моментом.

Только одна старушка, которая ничего не знала про моду на западное и про права личности на приватность, задержалась поблизости и вперила в Авденаго пронзительный взор старого гэбиста. Но Авденаго опередил ее. Он повернулся к старушке — с виду она была совершенно мирная, в хорошенькой кружевной вязаной шали на седой птичьей головке, — и зашипел:

— Прочь отсюда!..

Старушка обиженно заковыляла дальше.

— Таких бабок только троллиным манером проймешь, — удовлетворенно кивнул Авденаго.

— Может, не стоило обижать? — нерешительно спросил Денис. — Она, наверное, как лучше хотела.

— У таких старушек глаз-алмаз, — сказал Авденаго. — Забыл, что ты теперь тоже в розыске? За ограбление дачи?

Денис не ответил. Наклонился над девушкой и выдернул из ее уха последнюю нитку.

Он все опасался, что какая-нибудь нитка окажется прикрепленной к какому-нибудь жизненно важному органу. И тогда девушка начнет истекать кровью прямо у них на руках.

Авденаго тем временем решился. Он собрал в горсть целый пучок ниток. Глянул на Дениса.

— Ну что, доктор, будем резать?

— Слушай, я боюсь…