Читаем Полководец полностью

— Был, да прошлым летом, кажется, помер, — сказал Денис, подумав.

— Вот и хорошо.

Вот и хорошо… Они отправились на следующий же день. Денис там не был несколько лет. Анну Ивановну очень беспокоило охлаждение сына к даче. Она все повторяла: «Это же для тебя, чтобы свежий воздух, и ягоды все свои, все с грядки — натуральное, без всякой химии… — И сама себя утешала: — Ничего, внуки пойдут, им все достанется…»

Внуков пока не предвиделось. Вместо этого Денис ехал туда с бомжеватым парнем, мелким уголовником, который считал себя троллем и тосковал по Истинному миру. Так тосковал, что готов был поджечь половину садоводства, а самих садоводов побросать в колодцы.

Денису вдруг показалось, что он едет на дачу для того, чтобы предать собственное детство. И от того, что они намеревались разгромить не собственную мандрусовскую дачу, а соседскую, немногое менялось.

* * *

Анна Ивановна, разумеется, оказалась на высоте.

— Денечек, можешь себе представить, — взволнованно заговорила она, едва Денис явился домой (под вечер, уставший и еле держащийся на ногах). — У Нины Анатольевны дачу ограбили!

— Да ну? — вяло удивился Денис.

— Да. Она сейчас звонила. Они поехали в этот раз пораньше и прямо чуть-чуть разминулись с грабителями!

Денис подумал об Авденаго: они расстались возле вокзала, Авденаго буркнул «бывай» и двинулся в сторону Екатерининского канала. На вокзале висел выцветший и малоузнаваемый портрет Михаила Балашова, но никто из пассажиров не обращал на него ни малейшего внимания. Говорят, в Англии вместо «фотороботов» или вот как у нас, жутких по качеству ксероксов с карточки из паспортного стола, используют шаржи. И число пойманных преступников, говорят, от этого растет! Но у нас до такого прогресса еще не дошло. Миху Балашова если задержат, то только по случайности.

Денис поймал себя на том, что немного беспокоится о нем. Самую малость. В конце концов, они стали союзниками только на время и по необходимости. По суровой необходимости вернуться в Истинный мир. А как только это произойдет, жизнь снова разведет их по разные стороны фронта. И они опять превратятся в непримиримых врагов.

— …Ты представляешь? — говорила тем временем Анна Ивановна, отдуваясь. — Пришли бы на полчаса раньше — и все. Могли бы и погибнуть.

— Что? — рассеянно переспросил Денис.

— Ох, сейчас такое трудное время, Денечек, ведь человека убьют ни за что, за пару чашек… Нина Анатольевна совершенно разбита. Мне ее муж звонил. К ней даже вызывали «скорую». Окно выбито… Ты слушаешь?

— Да, мама. Окно выбито, — послушно повторил Денис.

— Послушай, Денечка, ты должен быть очень осторожным. Мы уже всех обзвонили и договорились, что все будут теперь там дежурить. В садоводстве. Одному, конечно, ни в коем случае нельзя. Надо ездить сразу парами. Чтобы одна дача и другая. Тогда можно сразу прибежать и спугнуть.

— Кого спугнуть? — не понял Денис.

— Если опять полезут.

— Не полезут, — сказал Денис. — Ну мама, что за глупости!.. Какое там дежурство!..

— Вот ты отрицаешь, — проговорила Анна Ивановна с обидой, — а между прочим, когда жил Сергей Лукьянович, такого не случалось.

— Какой Сергей Лукьянович? — не понял Денис.

— Сторож! Он прошлым летом помер, — сказала мама.

С мамой было удобно то, что она об одних и тех же вещах всегда говорила в одних и тех же выражениях, так что можно было сразу понять, о чем идет речь и в какую базу данных следует заносить дополнительную информацию. Так, слово «помер» однозначно маркировало ситуацию со сторожем садоводства. Следовательно, покойного сторожа звали Сергей Лукьянович, светлая ему память.

— Полез пьяный на фонарь зачем-то, — прибавила мама, — да и свалился. Жил бы, так никакие воры бы не сунулись!

— Это точно, — кивнул Денис. И замирая спросил: — А их видели?

— Кого? — не поняла мама.

— Ну, воров! — объяснил Денис. — Их видели?

— Сама Нина Анатольевна — нет, но Изольда Ивановна видела, когда они на станцию шли. Еще обратила внимание, что ребята какие-то идут. «Я, — говорит, — сразу подумала, не озоровать ли приехали. Молодежь сейчас стала такая…» Да, Денечка, — прервала рассказ Анна Ивановна, — ты у меня исключение, но вообще сейчас молодежь стала очень тяжелая. Совершенно неуправляемая! Раньше за воровство сажали, а теперь… — Она безнадежно махнула рукой.

— Кое-где кисти отрубают или даже по локоть, — заметил Денис. — Очень эффективно. Но воруют все равно. Человек так устроен, мама, он не может не воровать.

Она посмотрела на него с горьким неодобрением, как бы подозревая в том, что он смеется над матерью. Она, Анна Ивановна, отдала Денисику все, всем ради него пожертвовала, чтобы только поднять ребенка, поставить на ноги… а он теперь смеется.

Денису стало стыдно, и он обнял маму.

— Мам, я же не о себе. Ты сама говоришь, что молодежь стала тяжелая.

Нужное и вовремя сказанное слово как бы включило в маме соответствующий звуковой файл, и она вернулась к прежней теме: