Катрине показался неприятным этот вопрос, но он не успел дойти до ее сознания до того, как она прошла мимо него и вышла в дверь. Спускаясь вниз по лестнице, она подумала, нет, она не настолько отчаялась. Даже если тот тугодум, которого она ждет, никогда не появится в ее жизни.

Харри ехал по тоннелю Свартдалстуннелен. По кузову и ветровому стеклу скользил свет фар. Он ехал не быстрее, чем было положено, ведь он не должен был приехать на место раньше времени. Пистолет лежал на сиденье рядом с ним. Он был заряжен, в магазине было двенадцать патронов от «макарова» девять на восемнадцать миллиметров. Более чем достаточно для того, что он собирался сделать. Вопрос был только в том, хватит ли у него духа.

Сердца для того, чтобы совершить это, у него хватит.

Он никогда раньше никого не убивал так хладнокровно. Но это работа, и ее надо было сделать. Вот так просто.

Он перехватил руль и притормозил, выезжая из тоннеля на угасающий дневной свет к перекрестку Риенкрюссе. Почувствовав вибрацию телефона, достал его из кармана и бросил взгляд на монитор. Звонила Ракель. Для ее звонка время было необычным, по их непроизнесенному вслух соглашению они созванивались где-то после десяти часов вечера. Он не мог разговаривать с ней сейчас. Харри был слишком взвинчен, она заметит и начнет задавать вопросы. А он не хотел ей врать. Не хотел больше врать.

Он подождал, пока телефон прозвонится, отключил его и положил на сиденье рядом с пистолетом. Потому что думать больше было не о чем, все уже было обдумано, и впустить сейчас сомнения означало бы начать все заново только для того, чтобы заново пройти тот же самый длинный путь и закончить его там, где он и закончился раньше. Решение было принято, и то, что он шел на попятную, было понятно, но недопустимо. Черт, черт! Он ударил по рулю и подумал об Олеге. О Ракели. Помогло.

Харри проскочил площадь с круговым движением и повернул в сторону Манглеруда. В сторону дома Трульса Бернтсена. Он почувствовал, как на него сходит покой. Так происходило всегда, когда он знал, что перешел предел, за которым уже слишком поздно, за которым он находится в чудесном свободном падении, где сознательные мысли исчезают и остаются только запрограммированные движения, целенаправленные действия и идущая по накатанной рутина. Но в последний раз так было очень давно, и он иногда сомневался, осталось ли все это в нем. Что ж. В нем это осталось.

Он спокойно вел автомобиль по улицам. Наклонился вперед и посмотрел на небо, по которому бежали свинцово-серые облака, как неопознанная армада с неясными намерениями. Харри откинулся обратно на спинку сиденья. Над крышами низких домов показались многоквартирные высотки.

Ему необязательно было смотреть на пистолет, чтобы удостовериться, что он лежит на соседнем сиденье.

Ему необязательно было продумывать последовательность действий, которые предстояло совершить, чтобы удостовериться, что он их помнит.

Ему необязательно было считать удары сердца, чтобы удостовериться, что пульс в норме.

На мгновение он прикрыл глаза и представил себе все, что должно произойти. И тогда появилось оно, то чувство, которое он испытывал пару раз в своей прошлой жизни полицейского. Страх. Тот же страх, который иногда исходил от тех, на кого он охотился. Убийца, который боится своего отражения.

Глава 42

Трульс Бернтсен приподнял бедра и прижал затылок к подушке. Он закрыл глаза, тихо застонал и кончил, почувствовав, как спазмы сотрясают его тело. Потом он неподвижно лежал, то проваливаясь в страну сновидений, то возвращаясь обратно. Вдалеке — он думал, что на большой парковке, — сработала автомобильная сигнализация. В остальном вокруг стояла мертвая тишина. На самом деле странно, что в таком мирном месте, где бок о бок живет столько млекопитающих, было тише, чем в самых опасных лесах, где малейший изданный тобой звук может превратить тебя в добычу. Он поднял голову и встретился взглядом с Меган Фокс.

— Тебе тоже понравилось? — прошептал он.

Она не ответила. Но взгляда не отвела, не перестала улыбаться и по-прежнему манила своим телом. Меган Фокс, единственная постоянная величина в его жизни, верная, преданная.

Трульс нагнулся к тумбочке, нащупал рулон туалетной бумаги, обтерся, нашел пульт от проигрывателя DVD и направил его на Меган, слегка подрагивавшую на застывшей картинке на 50-дюймовом экране на стене. Телевизоры «Пионер» этой модели должны перестать производить, потому что это слишком дорого. Слишком хороши они были для той цены, которую за них можно было выручить. Трульс купил последний. Купил на деньги, которые получил за сжигание улик против капитана воздушного лайнера, возившего контрабандой наркотики для Асаева. А вот принести остаток денег в банк и положить на свой счет было, конечно, идиотским поступком. Асаев был опасен для Трульса. Едва узнав о смерти Асаева, Трульс подумал о том, что теперь он свободен. Все счетчики обнулились, теперь его никто не сможет взять.

Меган Фокс смотрела на него своими зелеными глазами. Зелеными, как изумруды.