Пришлось дождаться момента, когда он оказался на мосту через реку Драммен. Трульс ехал медленно, провожая пистолет глазами. Тот перелетел через ограду и упал вниз в том месте, где река Драммен впадает в Драмменский фьорд. В том месте, где его никогда не найдут под десяти— или двадцатиметровой толщей воды. Солоноватой воды. Подозрительной воды. Не совсем соленой и не совсем пресной. Не совсем ненормальной и не совсем правильной. Смерть в пограничной зоне. Но он где-то читал, что существуют такие виды животных, которые живут именно в такой чертовой среде. Виды настолько извращенные, что они не могут жить в воде, необходимой для существования нормальных форм жизни.

Трульс нажал на кнопку отключения сигнализации, не доходя до парковки, и она тут же замолчала. Ни на улице, ни на балконах окружающих домов никого не было видно, но Трульсу казалось, что он слышит общий стон густонаселенных домов: «Черт, как вовремя, лучше следи за своей машиной, у сигнализации ведь может быть таймер, придурок!»

Боковое стекло действительно было разбито. Трульс просунул голову в салон. Никаких признаков попытки вырвать радио он не заметил. Что имел в виду Аронсен, когда говорил… А кто такой Аронсен? Корпус «В», да он мог быть кем угодно. Кто…

Мозг Трульса пришел к заключению за сотую долю секунды до того, как в затылок ему уткнулась сталь. Он инстинктивно понял, что это сталь. Сталь пистолетного дула. Он уже понял, что не было никакого Аронсена. И никакая молодежная банда не шарила по машинам.

Прямо у его уха раздался шепот:

— Не поворачивайся, Бернтсен. И когда я засуну руку тебе в штаны, ты не шевельнешься. Привет! Только посмотрите на эти красивые, подтянутые мышцы живота…

Трульс знал, что находится в опасности, он только не понимал, в какой именно. Голос этого Аронсена был ему чем-то знаком.

— Ой, ты что, вспотел, Бернтсен? Или тебе нравится? Но мне нужно всего лишь это. «Иерихон»? И что ты собирался им делать? Выстрелить кому-нибудь в лицо? Как Рене?

Теперь Трульс понял, в какой именно опасности он находится.

Его жизнь была в опасности.

Глава 43

Ракель стояла у окна в кухне, стискивала в руке телефон и вглядывалась в сумерки. Она могла ошибаться, но ей показалось, что она заметила движение между сосен с другой стороны подъездной дороги.

С другой стороны. Ей всегда будет мерещиться движение в темноте.

Такая у нее была травма. Не думать об этом. Бояться, но не думать об этом. Позволить телу вести свою нелепую игру, но не реагировать на нее, как не реагируешь на расшалившегося ребенка.

Стоя в кухне, она купалась в свете, поэтому если кто-то и был там, в темноте, он мог внимательно ее изучить. Но она продолжала стоять у окна. Ей надо упражняться, она не должна позволить страху решать за нее, что делать и где стоять. Это ее дом, ее жилье, черт возьми!

Со второго этажа донеслась музыка. Он поставил один из старых дисков Харри. Один из тех, что ей тоже нравился. «Talking Heads». «Litte Creatures».

Ракель снова посмотрела на телефон, попробовала заставить его зазвонить. Она уже дважды набирала номер Харри, но ответа так и не получила. Они собирались сделать ему приятный сюрприз. Сообщение из клиники поступило днем раньше. Хотя срок выписки еще не подошел, врачи посчитали, что он готов к ней. Олег загорелся идеей не сообщать Харри заранее о своем приезде. Они просто приедут домой, а когда Харри вернется с работы, они выскочат ему навстречу, и оп-ля!

Он использовал именно это выражение: оп-ля!

Ракель сомневалась, ведь Харри не любил сюрпризов. Но Олег настаивал: Харри сможет выдержать нежданную радость. И она согласилась.

Но теперь жалела.

Она отошла от окна и положила телефон на кухонный стол рядом с чашкой Харри. Обычно он тщательно наводил порядок перед выходом из дома; видимо, сейчас он в полном стрессе из-за этих убийств полицейских. В последнее время в их ночных разговорах он не произносил имени Беаты Лённ, и это было верным признаком того, что он думал о ней.

Ракель резко повернулась. На этот раз ей не почудилось, она точно что-то слышала. Звук шагов по гравию. Она вернулась к окну и стала вглядываться в темноту, которая становилась как будто плотнее с каждой секундой.

Она замерла.

Там был человек. Он только что отошел от ствола дерева, у которого стоял. И он шел сюда. Человек в черном. Как долго он там простоял?

— Олег! — закричала Ракель, почувствовав, как быстро заколотилось ее сердце. — Олег!

Громкость музыки на втором этаже уменьшилась.

— Да?

— Спустись сюда! Немедленно!

— Он идет?

Да, подумала она. Он идет.

Человек, приближавшийся к дому, был ниже, чем ей показалось сначала. Он направлялся к входной двери, и, когда он попал под свет уличного фонаря, Ракель, к своему удивлению и облегчению, увидела, что этот человек — женщина. Нет, девушка. Вроде бы в тренировочном костюме. Через три секунды в дверь позвонили.

Ракель помедлила и посмотрела на Олега, который остановился на середине лестницы и вопросительно глядел на нее.

— Это не Харри, — сказала Ракель, улыбнувшись. — Я открою. Иди наверх.