Читаем Полет в никуда полностью

– Плохо себя чувствуете? – заискивая, спросил я.

– Да, насморк одолел.

– Я заметил.

– А чем вы здесь занимаетесь, что это за институт? – картавя, спросил он.

– Мы учимся в институте киноинженеров. Технический персонал для

киностудий и кинотеатров.

– Операторы, что ли?

– Нет, хуже, будем чистить для операторов их кинокамеры и промывать

спиртом оптические оси, – сострил я.

Миронов рассмеялся, пожелал удачи, сел в машину и уехал. Мне было очень приятно – ведь я говорил с самим Андреем Мироновым! Я был горд и счастлив.

А автограф до сих пор у меня хранится в альбоме, он был оставлен на бумаге для заклейки окон. На тот момент я не нашел ничего более подходящего.

Мне очень хотелось попасть на концерт Гребенщикова еще раз. Я узнавал у Анечки, где можно послушать «живьем» Гребенщикова, но она не могла мне ничем помочь. Хорошая музыка, интересные тексты, а эта группа нигде не выступает. И я решил организовать концерт Б.Г. у себя в общежитии. Я подошел к коменданту с предложением. Это была пожилая женщина, вся погрязшая в «постельном белье» студентов и «разбитыми окнами» в общаге.

– Я хочу организовать «Аквариум» у нас в общежитии, – уверенно, но

наивно заявил я ей.

– Вы любите рыбок? Но у нас нет денег, молодой человек, чтобы

удовлетворить Вашу просьбу.

– Каких рыбок! Я хочу организовать концерт группы «Аквариум». Это

очень популярная в Ленинграде группа. Помогите мне.

–  Не знаю такой группы. И это не концертный зал, а всего лишь

общежитие для иногородних студентов, – возмущенно, с раздражением ответила она. – Идите и не мешайте мне работать. «Аквариум» он хочет! До чего дошел. Совсем уже с ума посходили.

Я был огорчен и обижен – все равно ведь актовый зал пустует. «Ладно, – подумал я, – а если я Гребенщикова приглашу к себе в комнату? Это конечно не очень реально…». Но мне очень хотелось «вживую» послушать Б.Г. еще раз. И моя наивность, как всегда, меня не подвела.

Я поехал в «Сайгон» узнать у неформалов, как мне выйти на Б.Г.

Я подошел к длинноволосому парню в джинсовой жилетке, который стоял за столиком и пил кофе:

– Слушай, я хочу поговорить с Б.Г., ты не знаешь, как это сделать?

– С Гребенщиковым? – удивленно переспросил он.

– Да.

– А зачем тебе?

– Я хочу организовать его концерт.

– Он здесь бывает очень редко. Я пару раз его видел, но, в основном, он

тусуется в рок-клубе.

– А где этот рок-клуб находится?

– На Рубинштейна. В доме народного творчества. Хотя, подожди, вон,

видишь того парня, который стоит через столик от нас? Он знает Б.Г. лично, подойди к нему.

– Спасибо за информацию, – поблагодарил я его.

Я подошел к парню, который пил кофе с длинноволосой девушкой в очках и «ксивой»¹ на груди.

– Извините, я бы хотел задать Вам пару вопросов.

– Каких вопросов? – недоверчиво спросил он меня.

– Мне нужно поговорить с Б.Г.

– Всем нужно почему-то поговорить с Б.Г., – ехидно промямлил он,

отхлебывая кофе.

– Но мне по делу с ним нужно поговорить.

– Пипл, по-моему, ты кофе перепил.

– Я концерт хочу его организовать. И я знаю, что ты можешь мне

помочь.

– Концерт? Где?

– В общаге института киноинженеров.

Парень перестал нервничать и ухмыляться:

– А ты по башке, потом, за это не боишься получить?

– От кого?

– Наивный! Б.Г. в опале, за ним всегда пасутся КГБ и фараоны. Ты что,

не знал, что ли?

– Нет. Ну, вообще-то, это уже мои проблемы, и я их постараюсь решить

сам.

– Ну ладно, если ты такой прыткий, подходи сегодня в семь на угол

Невского и Софьи Перовской. Я познакомлю тебя с Гребенщиковым.

В назначенное время я подошел к указанному месту. Никого не было. Я прождал тридцать минут и ужасно замерз. «Да, – думал я, – пипл ловко обманул, отделался от меня, хорошо, что хоть на Гражданке² встречу не назначил, оттуда фиг выберешься потом».

Я пошел по улице Софьи Перовской в надежде погреться в каком-нибудь закрытом параднике. Бродил недолго, увидел открытую дверь и зашел. Все стены в парадном были исписаны какими-то стихами. И, вдруг, я увидел надписи: «Борис, мы с тобой», «Б.Г. – ты наш кумир», «Боречка, я тебя люблю».

Эти надписи явно относились к Борису Гребенщикову. Неужели все парадные в Ленинграде такие, как здесь. Этого не может быть. Наверное, здесь живет Б.Г., иначе, зачем такие признания в любви? Я же не буду признаваться в любви, ну, например, Софии Ротару у себя в комнате на стене, это же глупо.

Моя интуиция сработала безошибочно. Я позвонил в первую попавшуюся дверь. Открыла бабушка лет семидесяти.

– Гребенщиков здесь живет? – твердо и решительно спросил я.

– Нет, что Вы, Боречка на последнем этаже, поднимайтесь выше, -

интеллигентно ответила она.

Я быстро поднялся на последний этаж и позвонил в дверь. Открыла молодая женщина.

– Я к Борису. Он дома?

– Нет, он будет через час. – Она закрыла дверь.

Я сел на корточки у его двери и стал читать надписи на стенах. Чего тут только не было: и стихи, и признания в любви – дифирамбы лились потоком. «Кому это нужно, – думал я, – разрисовывать все стены в пятиэтажке. Много у него фанов, однако же».