Однако ему чертовски будет ее не хватать.

9

— У тебя был обыкновенный солнечный удар, затяжной, — констатировала Мэри, глядя Джун в глаза, когда на следующий день после возвращения Джун из Австралии они сидели за ланчем. — Но я за тебя рада, необременительная любовная связь длиной в одну неделю явно пошла тебе на пользу. Ну и как этот парень, озабоченный дельфинами? Как он в постели?

— Постели не было.

Мэри, как и следовало ожидать, скептически вскинула бровь.

— Впрочем, — Джун улыбнулась, — постель была, но не в том смысле, какой ты имеешь в виду.

— Интере-е-есно, — протянула заинтригованная Мэри, — с такими вариантами мне еще не приходилось встречаться. Рассказывай! — потребовала она.

Джун не желала ни с кем делиться интимными подробностями. Даже со своей лучшей подругой. Но уж если Мэри заело любопытство, она ни за что не отстанет. Так что лучше покориться судьбе.

— Ну… мы вместе принимали душ.

— Джун! — Мэри скомкала салфетку и бросила в подругу. — Ты хочешь сказать, что вы принимали душ — не в купальных костюмах, я надеюсь, — и этим все кончилось?

— Именно это я и пытаюсь тебе втолковать. — Джун испытывала истинное удовольствие, глядя на недоуменное лицо подруги. — Ты хочешь знать, что было потом? Мы провели всю ночь вместе, обнаженные, в подвесной койке, и этим все кончилось.

— Что?!

Но Мэри хорошо знала свою подругу и поняла, что та говорит правду.

— Джун, это чертовски романтично! Душ вдвоем, какая-то подвесная койка и… все?

Когда Джун рассказала ей о своих приключениях, Мэри спросила:

— Ну и что же ты теперь чувствуешь?

— Не знаю, но мне хочется вернуться в Австралию.

— Я и говорю, у тебя был тепловой удар, затяжной. Ты побывала в раю — пальмы, золотой песок, много солнца, влюбилась…

— Влюбилась? — перебила Джун. — Почему ты думаешь, что я влюбилась?

— Боже мой, да у тебя все написано на лице! Только не считай это чем-то особенным. Такое часто случается во время отпуска. Ты оказываешься вне своей привычной среды, все тебе кажется интересным, необычным, и ты влюбляешься, а потом возвращаешься к реальности и осознаешь: а она не так уж плоха, эта твоя реальность, и все возвращается на круги своя.

— То же самое говорил и Бретт, — сказала Джун. — Но… не знаю, не знаю… Это чувство — что-то совсем другое.

— Все пройдет, поверь мне.

— Надеюсь, ты не ошибаешься. — Джун поковыряла вилкой в салате, но ничего не съела. — Пока что я чувствую себя несчастной, совершенно опустошенной и очень одинокой. И знаю только одно: с Бреттом я ничего подобного не чувствовала.

— Ах, это потому, что ты влюблена.

— А что, если это настоящее чувство? Я знаю: нельзя иметь и его, и эту мою жизнь. Но я ужасно скучаю и по нему и… по Найси. Знаешь, чего мне больше всего хочется? Заказать билет до Сиднея.

— Это самое плохое, что ты могла бы сделать. Зачем продлевать то, что непременно придет к своему естественному концу? Особенно, если эта история уже принесла тебе такую боль. — Мэри успокаивающе погладила Джун по руке. — Ты справишься с этим, дорогая. Подумай, куда бы это могло завести вас обоих? Он, конечно, не захочет перебраться сюда. Да и что бы он стал здесь делать? А ты, я уверена, не захочешь отказаться от всего ради какой-то эфемерной цели: помогать ему спасать дельфинов.

— Мэри, я знаю, что ничего из этого не выйдет, что все это звучит просто по-идиотски, и тем не менее мне очень плохо.

— Не надо ни о чем сожалеть, дорогая. И не надо мучиться. Такие переживания полезны для души.

— Тогда напоминай мне об этом почаще, мудрая моя подружка. А можешь ты мне сказать: если это полезно для души, то почему, черт побери, она так болит?

Бывший супруг Джун был занят всю первую половину дня, и его ожидаемый визит пришелся на послеполуденное время.

— Итак, путешественница вернулась обратно, — сказал Энтони, поудобнее устраиваясь в кресле. — Ну и как там, в перевернутом вверх ногами мире?

Привычным, всегда раздражающим ее движением головы он откинул на правую сторону прямые темные волосы. Джун с удивлением отметила, что он похож на Уолтера, несмотря на разницу в их возрасте.

— Просто великолепно.

Энтони окинул ее оценивающим взглядом.

— Ты выглядишь как-то по-другому, — заметил он.

— Загорела, — коротко отозвалась Джун.

— Да нет, не только. У тебя какой-то отсутствующий вид. Давай приходи в себя побыстрее. У нас уйма работы. — Энтони взглянул на часы — еще одна раздражающая Джун привычка.

— Можешь себе представить, я, то есть… хм… мы, заключили крупнейший контракт на поставку моющих средств с французской фирмой «Ле Валлон», обслуживающей чуть не все побережье Нормандии. Неплохо, а?

— Просто великолепно, — пробормотала Джун, придвигая к себе пачку писем, оставленных секретаршей.

— По этому поводу решил побаловать себя покупкой «бентли» и золотого «ролекса». Думаю, я это заслужил.

— Безусловно. — Джун вскрыла конверт позолоченным ножом для разрезания бумаг.

Энтони недоверчиво уставился на нее.

— Согласись, Джун, я опередил тебя на целую голову.

Она опустила на стол конверт.