«Где хотение, там и…» Ну нет. Это работает не всегда. И теперь я знаю почему.

Габриэль

Иногда моя дочь взрывается.

– Эти мерзкие снобы все одинаковые!

– Лили, пожалуйста, не обобщай. Я тебя не так воспитывала.

– Нами управляет мафия, которая защищает свои интересы. И это меня убивает! Взять хотя бы немецкий и латынь: никто не выбирает эти языки в колледже просто потому, что ему захотелось! Это совершенно точно, теперь я лучше понимаю, как работает социальное воспроизводство.

Иногда мне кажется, что она преувеличивает. А иногда – что она права.

Мы никогда не попадем в их мир.

Лили

Я словно пробудилась от долгого сна и обнаружила, что злюсь. Злюсь на все. На жизнь и ее несправедливость. Как будто я надела новые очки и увидела то, чего не видела раньше, о чем даже не подозревала. Сквозь новую ясную призму я увидела, что все это время ошибалась. Теперь я лучше понимаю выражение «счастливый идиот». Иногда знание приносит с собой грусть и горечь. Но мне не грустно и не горько. Я в ярости.

Этот гнев быстро превратился в силу. В отчаянное желание показать им, на что я способна. Два года я работала на износ. Не позволяя себе отвлечься. Моей единственной целью был успех, я должна была стать лучше.

Лучше, чем раньше. Лучше, чем они.

Учителя, один за другим, говорили мне: «Вам тут нечего делать». Моя мама твердила: «Бросай, если это так трудно».

Это что, шутка?! Ну уж нет, я им такого удовольствия не доставлю. Я не позволю им остаться в их тесном кружке, ведь там есть место и для меня. И я его не украла. Оно не просто мое, я его заслужила. Так что да, мне придется вставать раньше, да, мне придется догонять их с их летними курсами и языковыми стажировками, но… смелость города берет.

Это как в «Вопросах для чемпиона». Я остаюсь!

<p>Глава 21</p>

Габриэль

Пасха. Недельные каникулы, и повсюду книги. Она не хочет останавливаться. Не тогда, когда другие отправились на стажировки, чтобы восполнить свои пробелы или продвинуться вперед.

За обедом Лили неразговорчива. Она отпивает из стакана, барабанит пальцами по столу, делает еще глоток, по-прежнему не поднимая глаз. Подперев щеку кулаком, устремив взгляд вдаль, она глубоко вздыхает.

Когда она наконец решается заговорить, в ее голосе слышны слезы:

– Моя проблема в том, что ничто никогда не подтверждало мой интеллект.

– Но у тебя есть аттестат об окончании школы. Да еще и с отличием!

– Мам, у всех он есть…

– Лучше не продолжай, кажется, это будет что-то нелестное для твоей бедной матери.

– Прости. Я хотела сказать, что у меня нет доказательств моих достижений, которые остались бы со мной навсегда, и я могла бы опираться на них, строить на них свое будущее…

– В каком смысле?

– Не знаю. Но я устала во всем сомневаться. Другие люди читают невнятный текст и говорят: «Ничего не понял, это плохо написано», а я думаю: «Что я за бестолочь, ничего не понимаю!» Мне надоело думать, что я ничего не стою или стою меньше, чем другие, что я не на одном уровне с «настоящими» – с теми, кто всегда прав, кто имеет право судить. Мне нужно, чтобы меня похлопали по плечу и сказали: «Все, что ты делаешь, хорошо. На самом деле. Продолжай». И чтобы это был кто-то важный для меня, кто-то, кого я могла бы уважать и кто…

– Но ты никого не уважаешь! Давай, назови хоть одно имя. Кто это?

Лили расхохоталась.

– Так и есть!

– Лили, это работает в обе стороны. Как ты можешь ожидать к себе интереса от тех, на кого тебе плевать? А еще ни у кого нет той силы, которую ты ищешь, ни у кого нет меча, чтобы посвятить тебя в рыцари. Так что поступай как всегда – посвяти себя в рыцари сама!

<p>Глава 22</p>

Лили

Первый год на подготовительных курсах я провела как в тумане. Будто брела сквозь замершее время, в непроглядной ночи. Я не совпадала со всем остальным миром. Больше не видела дневного света. Я превратилась в зомби. Мы все стали как зомби.

Я засыпаю в электричке. По утрам. По вечерам. Пропускаю пересадку. Прихожу с опозданием. Меня отчитывают, как маленькую.

И это жизнь? Я перестаю есть, приступы тревоги следуют один за другим. Если сдаться сейчас, будет ли это позором? Нет. Восемь человек уже капитулировали. И каждый раз учителя говорят: «Вот видите, это не для всех. А ведь мы только начали! Дальше будет труднее, предупреждаю вас».

Сначала я слышала, что мне тут не место, потом мне пытались объяснить, что, если я сдамся, это вовсе не будет неудачей, «особенно для меня». Что все уже и так «довольно хорошо» – ведь мне удалось сюда поступить, я попыталась…

Но все их старания удесятеряли мою ярость. Они меня не знают. Я никогда не сдавалась, никогда не опускала руки. Пусть давят на других. А меня им придется терпеть до конца года. Я могу потерять еще пять килограммов, спать на два часа меньше, но я буду там каждый день. На каждом экзамене я сдам полностью заполненный бланк. Чтобы ни о чем потом не пожалеть. Чтобы пройти весь путь. Выложиться до конца.

Я не сдаюсь. Сдается мое тело.