Больше всего в Париже меня поражает, сколько тут попрошаек. В моем городе люди, возможно, не так богаты, но никто не спит на улице. Здесь же каждый раз, когда выходишь из булочной или супермаркета, к тебе тянут руки целые семьи. Я роюсь в карманах, но там пусто: я только что потратила все на сэндвич. А иногда это не семьи, а разочарованные во всем одиночки, и они даже руку уже не тянут. Человек просто сидит на своем маленьком матрасе, 80 на 100 сантиметров, прямо на тротуаре, и ждет, когда пройдет день. Когда пройдет жизнь. Больше он от нее ничего не ждет.

А над ним на стене бара мигает неоновая реклама: «Счастливый час».

Первую неделю занятий я возвращаюсь домой по вечерам взволнованной, растерянной, с постоянным чувством тревоги. Все это больше, чем просто поездка на электричке – это мое первое путешествие из одного социального слоя в другой.

<p>Глава 16</p>

Лили

Какой-то парень спрашивает меня, в каком лицее я училась раньше. Я отвечаю не задумываясь. Да и над чем здесь думать?

«А, так ты из пригорода?» Пауза. «А так и не скажешь…» – добавляет он, как будто это комплимент.

Социальные коды, определенные признаки – я изучила их и усвоила. Я даже выпрямила волосы. Одежда может создать иллюзию, но важнее ее сочетания. Мне еще многому предстоит научиться. Бежевый и серый, лен и шелк… Новая лексика.

Шелковый платочек на шее, тартановая подкладка тренча. Невидимые, незаметные детали, которые прямо говорят: «я такая же, «мы из одного мира», «у нас общие ценности». Лишняя полоска на моих кроссовках выглядела бы неуместно. Но здесь, кстати, таких кроссовок никто не носил.

Мы похожи, и все же наступает момент, когда Лили, как Золушке, которой нужно скрыться в полночь, приходится пораньше уходить с вечеринки, чтобы не опоздать на последнюю электричку.

«Почему ты не сказала?» – продолжает он.

Мне бы и в голову не пришло совершить межклассовый каминг-аут. Ведь это могло быть использовано против меня – чтобы обесценить меня, принизить мои заслуги. Снисходительность, жалость, ярлык изгоя – вот чем это было чревато. Зачем кому-то сообщать, откуда я? Чтобы найти оправдание своим недостаткам, своему незнанию каких-то вещей? Я что, должна была объявить: «Я из пригорода, я получаю стипендию, живу в многоэтажке, сюда приезжаю на электричке»? С какой стати?

«Но если у тебя стипендия… Ты же получаешь стипендию, да? Значит, ты попала сюда благодаря позитивной дискриминации![26] Ты прошла по квоте, разве нет?»

В любой другой ситуации я бы сказала: да пошел ты! Почему же сейчас я молчу?

Потому что чувствую вину. Потому что я не на своей территории. Потому что тут играют по их правилам. Потому что они в большинстве. В своем праве. Потому что я – не такая.

Мне плевать на этого парня и ему подобных засранцев. Я стану играть на привычном мне поле – буду работать как проклятая. Больше, чем они. И пусть учителя судят. Они еще увидят, что такого внутреннего огня, такой силы, такой решимости у них нет.

Я приспособлюсь. Я и так всю жизнь приспосабливаюсь. Я хамелеон. Амбидекстр. Пользоваться левой рукой или правой – мне все равно. Никаких предпочтений. Хотя что-то делать мне, конечно, удобнее левой рукой и правой ногой. Я лучше ко всему приспосабливаюсь, чем другие. Я маленькая, подвижная. Почти не занимаю места… А где оно, кстати, мое место?

Мама всегда учила меня, что любая работа заслуживает вознаграждения. Что нельзя позволять отбирать свое. Так что весь мой школьный труд принесет плоды, и я никому не позволю собрать их вместо меня.

Габриэль

Я звоню Лили с работы. Я приготовила для нее небольшой сюрприз на эти выходные. Но ее реакция меня разочаровывает.

– Почему ты все принимаешь в штыки, дорогая? Я пытаюсь сделать что-нибудь приятное – и что получаю в ответ? Ничего. Мне тоже иногда хочется развеяться… Не понимаю, почему я должна выслушивать все это. Ладно, я поняла. Не бросайся на меня, Лили. Я просто предложила… Вижу, сейчас не самое подходящее время. Поступим просто, я все отменяю!

С Лили сейчас сложно. Ей ничего нельзя сказать. Она на все остро реагирует. Настоящая граната с выдернутой чекой.

Лили

На занятиях все было новым и интересным. Мы обсуждали литературу, живопись, искусство, кино и философию. Все, о чем дома мы никогда не говорили. Мне хотелось все прочитать, все увидеть. Я слушала, исписывала заметками целые страницы, училась так, как никогда раньше.

Я хотела учиться до конца своих дней.

<p>Глава 17</p>

Габриэль

Мы больше не видимся. Только пересекаемся иногда. Хотя и живем под одной крышей.

У нее всегда горит свет. Утром, вечером, ночью. Она только и делает, что работает. Зачем она так изматывает себя? Кто ее об этом просил?

Уж точно не я.

Лили