А. Г. Невзоров: Всем уже известно благодаря публикации в «Советской России» о роли некоего Яковлева, прокурора, кто-то там петушился по ТВ, говоря что вы почему-то отказались давать разъяснения по этому поводу… Насколько я вас знаю, вы человек очень осторожный и добровольно шеи, хоть под заржавевший демократический топор, вы не подставите, т. е., значит, по Яковлеву, у вас есть еще что-то?

В. А. Крючков: Они хотели провести со мной неофициальную беседу, чтобы выяснить некоторые детали. От такой неофициальной беседы я отказался, потому что пока во главе прокуратуры стоят Степанков и Лесов, никаких неофициальных бесед быть не может. Это первое. Второе, по поводу той статьи в газете «Известия». У меня есть все основания не доверять Степанкову как человеку необъективному, он уже заранее предрекал, что Яковлев виновен, что, возможно, виновен Горбачев, это он дал указание на то, чтобы провести проверку, говорил, что вообще непонятно, что делал Крючков. Я думаю, что беспристрастной объективной позиции со стороны Степанкова в этой статье нет, как нет и в других его публикациях. Вчерашнее мое выступление еще раз подтвердило это. В том, что я написал, я уверен и, когда речь дойдет до проверки, я смогу предоставить соответствующие дополнительные материалы. И еще: когда будет судебный процесс, мы гласно будем говорить все, что знаем по этому и по другим поводам.

Хотел бы добавить, обращаясь к периоду до августа 1991 года, что разведка получала тогда интересную информацию, заслуживающую внимания — о том, что думают там, за океаном, в других западных столицах о нашем руководстве, о положении дел в нашей стране. Что проходило красной нитью — так это поддержка политики Горбачева, восхищение его деятельностью, полное совпадение его политики с интересами США и других западных стран. Ну очень высоко его чтили. Я думаю, что уже одно это явление должно было его настораживать, более того, должно было заставить его как-то задуматься над тем, что происходит вокруг него, что творится в нашей стране. Но, к сожалению, это возымело последствия другого рода. Хотя, конечно, какие-то материалы я показывал и ему.

Январь 1992 года

«ВОТ ЕСЛИ БЫ Я БЫЛ ЛЕЧАЩИМ ВРАЧОМ ГОРБАЧЕВА…»

— Александр Глебович! Интересно, рассматривали ли вы себя на фестивале в Эдинбурге как, ну, своего рода посланца отсюда?

— Ну, я такой относительный посланец, потому что там было этих посланцев до одури. Там была даже народная депутатка Старовойтова с сыном Платоном, которая аккредитовалась на телевизионном фестивале с формулировкой, что ее несколько раз показывали по телевизору и поэтому она в общем имеет какое-то отношение к телевизионной профессии. Помилуй Бог, мы много кого показываем и в криминальной хронике тоже. И эти люди тоже так сказать «выступают» по телевизору, однако я не думаю, что это может служить основанием для аккредитации и получения суточных в фунтах…

— Александр Глебович, что все же случилось с «Секундами»?

— Ничего не случилось. Закрыли.

— А кто?

— Петров.

— Как это было?