Читаем ПОКОЛЕНИЕ «NET» полностью

Человека звали Ваня, и, если бы существование дружеских отношений между особями противоположного пола было научно доказано, он определенно был бы обладателем нобелевской премии за дружбу. Впрочем, лично для Юли наличие дружбы между ними было давно обосновано на железобетонных фактах. Во-первых, Ваня с ней не спал. Он, само собой, лечил её от депрессии при помощи секса и наркотиков, которые доставлялись Юле прямо на дом, но и секс, и наркотики всегда были у кого-то другого. Одним словом, настоящий друг.

— Кто к нам приехал! — улыбка у друга Вани сшибала с ног своим энтузиазмом. Рядом с ним Юля всегда чувствовала себя законченной депрессивной тряпкой, ну, не хватало ей жизненной энергии, чтобы согреть весь мир, тогда как этот человек мог бы легко с этим справиться, но ему просто лень. — Как заграница?

— Тоска, как всегда, — отрапортовала Юля, маневрируя между многочисленными работниками улиц, раздающими не менее многочисленные флаеры. Иногда казалось, что у метро в этом городе их так много, что численность превышает даже потенциальных потребителей, эти флаеры берущих. Так и представляется страшная, апокалипсическая картина — вечером из метро выходит одинокий гражданин, а к нему из темноты медленно, но неуклонно идут зомби, повторяющие что-то типа «схема метроооооо» или «мозгииии» (само собой, «со скидкой 25 %» и «только в нашем магазине»).

— Ну, теперь-то будет весело, — это был не вопрос, это констатация факта, да еще и таким голосом, будто уже на этот вечер Ваня запланировал ограбление банка.

— Чем мой ненаглядный тут без меня занимался? — спросила Юля, так как знала, что эти двое неоднократно встречались.

— Не могу сказать, я связан обетом молчания. Одним из тех, для принесения которых надо зарезать курицу. Ради памяти курицы, не спрашивай меня больше ни о чем, женщина, — со скорбным видом ответил Ваня, потом кокетливо подмигнул Тиму. — Все в порядке, дорогой, я не сказал про нас с тобой ни слова, хоть ты и шалун.

В этом городе шутили самые пошлые шутки и ругались самым жестким матом, а все потому, что это во всех отношениях была культурная столица. Гомосексуальный юмор — вообще тренд сезона, причем сезон этот затянулся. Юля не помнила кто, где и при каких обстоятельствах начал шутить «в голубом стиле», но шутки эти всегда приходились в тему. При этом она прекрасно знала, что любой из её друзей, кокетливо обнимающий за плечо другого её товарища (впрочем, без перебора, всего на пару секунд), может, подойди к нему настоящий любитель мужской любви, спокойно дать такому персонажу в глаз. В мужественности собственных знакомых сомневаться никогда не приходилось, поэтому Юля определила для себя такие шутки, как безобидный способ проявления гомофобии. Лучше уж так, чем доказывать всем свою мужественность, громя гей — бары.

Втроем они, даже не сговариваясь, свернули с Невского проспекта. Каждый и так знал, где есть хорошее место для того, чтобы посидеть, особенно если идти надо «на Марата». Кафе — бар, открывшийся относительно недавно, находился в подвале здания, предназначавшегося в свое время для того, чтобы стать крутым бизнес — центром. В Питере такая концепция не приживается, как факт, это же не Москва.

— Добро пожаловать! — жизнерадостно перекрикивая музыку, официантка раздала всем большие желтые листы, на которых мелким текстом сумасшедший дизайнер-первокурсник напечатал меню. Хорошо хоть первокурсник к содержанию этого меню никакого отношения не имел, кормили в заведении вкусно и, о, ужас, дешево. Для большинства российских людей эти понятия вообще не сочетались.

Ваня, не уточняя, кто и что будет пить, заказал виски с колой. Тим одобрил, молча. Поколение Pepsi в реальной жизни. Юле напиваться совершенно не хотелось, отдых на Родине только начинался и, ни смотря на консервативный образ жизни в Англии, она никогда не позволяла “классическим” студенческим радостям обходить себя стороной.

— Надо жахнуть, — тяжело вздыхая, Ваня отобрал у официантки, появившейся с подносом, все принесенные стаканы. Юле достался коктейль синего цвета, покрытый сливками, от виски девушка отказалась. Жахнуть его было нельзя, поэтому осталось только наблюдать за парнями.

Опустошив половину первого стакана, Ваня наклонился вперед, облокотился на стол и задал невероятно заезженный вопрос с самым заговорщическим видом. — Ну, что у вас нового????

— Я, вот, приехала, — пожала плечами Юля, довольная тем, сколько позитивных эмоций ей доставляет произносить эту фразу вслух. — А у вас тут снег чего-то, в Англии такого даже не видели.

— Второй год зима наступила совершенно внезапно для всех, в конце года, — усмехнулся Тимофей. — Наша управительница считает, что это вообще что-то ненормальное.

— Правильно, они же в июне были к зиме готовы, лучше эскимосов в Антарктиде, — согласился Ваня, которого снег, судя по его реакции, совершенно не расстраивал.

— В Антарктиде нет эскимосов, — зачем-то заметила Юля. — Только медведи. Наверное. Черт, я ничего не знаю про Антарктиду!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах

Кто такие «афганцы»? Пушечное мясо, офицеры и солдаты, брошенные из застоявшегося полусонного мира в мясорубку войны. Они выполняют некий загадочный «интернациональный долг», они идут под пули, пытаются выжить, проклинают свою работу, но снова и снова неудержимо рвутся в бой. Они безоглядно идут туда, где рыжими волнами застыла раскаленная пыль, где змеиным клубком сплетаются следы танковых траков, где в клочья рвется и горит металл, где окровавленными бинтами, словно цветущими маками, можно устлать поле и все человеческие достоинства и пороки разложены, как по полочкам… В этой книге нет вымысла, здесь ярко и жестоко запечатлена вся правда об Афганской войне — этой горькой странице нашей истории. Каждая строка повествования выстрадана, все действующие лица реальны. Кому-то из них суждено было погибнуть, а кому-то вернуться…

Андрей Михайлович Дышев

Детективы / Проза / Проза о войне / Боевики / Военная проза
Чудодей
Чудодей

В романе в хронологической последовательности изложена непростая история жизни, история становления характера и идейно-политического мировоззрения главного героя Станислауса Бюднера, образ которого имеет выразительное автобиографическое звучание.В первом томе, события которого разворачиваются в период с 1909 по 1943 г., автор знакомит читателя с главным героем, сыном безземельного крестьянина Станислаусом Бюднером, которого земляки за его удивительный дар наблюдательности называли чудодеем. Биография Станислауса типична для обычного немца тех лет. В поисках смысла жизни он сменяет много профессий, принимает участие в войне, но социальные и политические лозунги фашистской Германии приводят его к разочарованию в ценностях, которые ему пытается навязать государство. В 1943 г. он дезертирует из фашистской армии и скрывается в одном из греческих монастырей.Во втором томе романа жизни героя прослеживается с 1946 по 1949 г., когда Станислаус старается найти свое место в мире тех социальных, экономических и политических изменений, которые переживала Германия в первые послевоенные годы. Постепенно герой склоняется к ценностям социалистической идеологии, сближается с рабочим классом, параллельно подвергает испытанию свои силы в литературе.В третьем томе, события которого охватывают первую половину 50-х годов, Станислаус обрисован как зрелый писатель, обогащенный непростым опытом жизни и признанный у себя на родине.Приведенный здесь перевод первого тома публиковался по частям в сборниках Е. Вильмонт из серии «Былое и дуры».

Эрвин Штриттматтер , Екатерина Николаевна Вильмонт

Проза / Классическая проза