Читаем Поколение Миллениум полностью

Эту фразу можно видеть не только в мемах, но и на шапках, футболках и тому подобном. Носящая в Интернете сугубо саркастический тон, она характеризует поколение миллениалов глазами старших (а часто и их собственными глазами): среднестатистический человек, иногда с налетом легкого дебилизма, который считает себя особенным, потому что так сказала мама. Но ведь общество-то так не сказало? Только мама, а для нее ее ребенок всегда самый лучший. Снова возвращаемся к пункту «Сначала добейся, а потом мы тебя послушаем». Ты не можешь быть особенным, если ничего не добился, так что единственная твоя особенность – это как раз легкий налет дебилизма. Нет, и еще раз нет. Думать, что особенность – это что-то приобретенное вместе с домом на Рублевке – путь в противоположную этому дому сторону. Как может добиться чего-то стоящего в жизни существо, считающее себя серой массой? Каждый человек рождается особенным, просто эту особенность нужно нащупать и реализовать. Есть и обратная сторона медали: можно возвести особенность в культ и на этом остановиться. Зачем доказывать что-то кому-то, если ты и так особенный? Слабость миллениалов как раз в таком отношении к жизни. Отсюда произрастает любовь к дивану и компьютерным играм, ведь отсутствует необходимость самоутверждения и желания доказать другим, что ты значимый. В дополнение ко всему сказанному, многие миллениалы, выросшие в осознании собственного превосходства, жестоко разбиваются о реальный мир уже начиная с университетской поры. Лично я столкнулась с этим во время поступления в ВУЗ. Школьные годы прошли для меня чудесно, мне повезло учиться с хорошими ребятами, понимающими педагогами. Школа находилась рядом с домом и была самым обычным средним общеобразовательным учреждением без всяческих уклонов, табличек об «особенности» и заслуженных учителей Галактики. Так как учеба давалась мне легко и у меня всегда была бабушка, которая вдалбливала в мою антиматематическую голову теоремы, интегралы и собственные скорости, окончить все 11 классов с золотой медалью оказалось нетрудно. А еще приобрести за эти годы устойчивое убеждение в том, что я – выдающийся деятель гуманитарных наук, сдобренное замечательными отзывами учителей и родных о моих сочинениях. Когда пришло время выбирать Высшее Учебное заведение, вариант нарисовался естественно и сам собою: факультет журналистики. В то время уже можно было подавать заявления в несколько Университетов, и я отправилась покорять все близлежащие журфаки. Небольшой прилив разочарования в себе лизнул мои ноги уже на этапе вступительных экзаменов: оказалось, что гораздо большее количество молодых людей, чем я себе представляла, обладают даром писать неплохие сочинения. И, судя по результатам экзаменов, у многих это получается даже лучше. Но самым большим ударом стал первый курс на все же покорившемся мне факультете Журналистики СПбГУ. Именно тогда я остро ощутила свою неуникальность: 50 талантливых ребят со всей страны показали мне, что чувство собственной значимости – всего лишь заблуждение. Я не хуже других. Но и не лучше. Некоторое время я пыталась смириться с этой мыслью, перебарывая приступы печали. А месяца через три осознала, насколько круто общаться с людьми своего уровня, с которыми у тебя есть общие интересы. Как же здорово узнавать от них что-то новое, обмениваться знаниями, совершенствоваться не только от общения с преподавателем, но и от вращения в кругу сверстников. Всеми этими длинными и извилистыми путями я веду свое повествование к мысли о том, что милленилы не боятся потерять себя в угоду кому-то. Для них гораздо более важнео то, что кажется значимым им самим. В этом они – Другие.

Глава 4.

Ответственность

«А вот я в твоем возрасте…»: » или синдром Питера Пэна:

как оставаться подростком, чтобы не привлекать внимания санитаров