Читаем Пограничник (том 2) полностью

— Думаю, отбиться шансы есть. От Авиллы и Феррейроса. И афёру эту вашу провернуть. Но Картагена реально всё портит. И наказать её не сможем — слишком могущественная и слишком далеко. Ещё алькантарцы могут в спину ударить без предупреждения. У них есть флот, у нас — нет. Всё — не потянем, граф! — выделил он. — Причём Картагена — главная проблема. Я всё могу, на всё согласен, и алькантарских выкормышей побьём, если полезут. Но штурмовать Каменную Переправу… — Поёжился.

— Почему её? — напрягся я, ибо в голове проступило решение. Начерно, но проступило.

— Так ведь… Картагенка она впадает ниже по течению. В устье и вверх по реке соваться — самоубийство, но оно и не надо. Ибо в устье на берегу замок стоит, но он баронский. А вассал герцога не есть герцог; не думаю, что какой-то барон… Да даже граф, подпишется на арест имущества северян. То герцогские проблемы, а не его.

Чуть выше по течению ещё два замка. Тоже не лично герцогу принадлежат, а значит размещать там свой флот он не будет. А вот Западная Каменная Переправа — его домен, как Восточная — Бетиса. — Йорик нахмурился. — Личный герцогский город, личный замок. Там он гарнизон держит, там у него флот стоит, там он бог. Оттуда они набеги на наши корабли и делают… В смысле досматривают их и туда транспортируют украденные грузы. И никого, черти, не боятся — обе Каменные Переправы неприступны! Да ты и сам видел.

— Видеть-то видел… — Мысль в голове окончательно созрела. — Знаешь, давай-ка ты, пока падре на церемонию не позвал, смотайся за своими корешами-наёмниками? Разговор есть. Общий. Там и обсудим.

Ждал мужчин возле срубленного мне дома, назвать который на язык просилось слово «изба». Да просто это было единственное место, где можно было поговорить и не быть подслушанным! Людно тут очень. Обращаю внимание, я ждал мужчин. «Мужик» — это быдлянин. Воин или купец — «мужчина», и никак иначе!

Пришли, дружно, все пятеро, перешучиваясь друг с другом. Сколько ж у этого типа корешей по всему свету? Во всех возможных войсках и структурах?

Во всех четверых командиров наёмников за версту было видно военную выправку. Первый — юнец наших лет двадцати — двадцати пяти (а уже командир эскадрона наёмников). Второй — тридцати (здесь это солидный возраст, без претензий). И два чела в летах, с сединой. Наших лет сорок-сорок пять. Седина потому, что жизнь несладкая. По внешности и моторике видно, даже юноши, что воины суровые — ответственность отпечатана у всех на лицах. Ещё не представились, а я уже зауважал всех.

Йорик назвал имя каждого, им — моё, мы раскланялись. Тут руки пожимает мужичьё, мы приветствуем друг друга наклоном головы или корпуса, дамы — приседаниями. Вошли в избу.

Да, убожество! Но реально единственный МОЙ уголок в этом строительно-логистическом аду. Присели. Выставил вино, что осталось со вчера.

— Сеньоры, начнём с того, как вы здесь оказались? — первым спросил я, давая старт разговору.

— Да что там говорить! — тяжело вздохнул капитан с сериальным именем Мигель Родригес. Сорокалетний воин со шрамом под глазом — Здесь мы потому, что опоздали серьёзный контракт взять. Ждали, чтоб ближе к началу войны, чтобы когда цены максимальные. А её, войну клятую, р-раз, и отменили!

— Отменили? — хитро усмехнулся я. Наёмники переглянулись, и взгляд их был… Скажем так, на меня смотрели косо.

— Тебя, граф, в этом винят, — произнёс молодой по имени… Не смейтесь, капитан Ромарио. Кстати тут есть имя Романо, означает римлянин. О-очень редкое. Но есть. Я же представился как «Рома» — а это не «римлянин», а «Рим», как империя. М-да, незнание — сила! Хорошо так я проехался весной в Аквилею. Ромарио же компиляция из «Романо» и «Марио». Передо мной был не Ясен Пень, но натуральный Ромарио.

— Меня? — картинно сделал я большие глаза, но причину недовольства знал. Догадывался.

— Угу. После твоего общения с герцогиней Солана план кампании резко изменился… — сузил он глаза, но мне было плевать. Не люблю войны в принципе.

— Война отменяется! Повысил голос второй сорокалетний воин по имени… Драко Бычий Пузырь. Мне б за такое прозвище было обидно; хорошо, что он — не я. — Ты виноват, не ты — но всем объявили, что после того, как отработают аванс, продления контракта не будет. Те, кто взял этот аванс — служат до Сентября, ибо деньги получены, а потом опять идут на вольные хлеба…

— А вы контракт не взяли, и вам даже аванса не досталось! — понял и перебил я.

— Угу, граф. Представляешь, как мы тебя ненавидим? — А это произнёс и тут же довольно улыбнулся четвёртый капитан, как и мой отец, имеющий скандинавско-германское имя Харальд.

— Ненависть — деструктивное чувство! — поднял я палец вверх. Бить не будут, но доля правды в их словах есть — я в их глазах редиска. Однако на то она и наёмничья доля, им не повезло — так бог решил. — Но вы тут, у меня, и хотите продуктивно работать дальше, если глаза мне не изменяют, — перешёл я в нападение.