Читаем Пограничник (том 2) полностью

Корабль в эти времена это примерно ладья-драккар-кнорр, длина от хвоста до хвоста (у них нет переда и зада) от тридцати до пятидесяти-шестидесяти метров. Есть и меньше судёнышки, но в общей массе таких мало. Ну, а больших размеров посудины просто не нужны — основное передвижение по рекам, а фарватер рек как правило не любит крупные кораблики с большим водоизмещением. В наших краях на точно таких же ходили не только по рекам, но и по морям, вплоть до изобретения пушек. Именно с появлением артиллерии тогда начали появляться разные нао, каравеллы и каракки — а просто пушки тяжёлые, и эффективные, и чтобы их разместить нужно большее водоизмещение — только и всего. Были конструкты типа коггов, но они, насколько знаю, лишь проабгрейженный вариант ладьи, со стрелковыми башенками, да и появились тоже где-то перед самыми пушками. Могу ошибаться, сейчас не проверишь уже. А так что и древние финикийцы, шастающие в Корнуолл и Уэльс за оловом, и греки и римляне, превратившие Средиземное море во внутреннюю лужу, и варвары тёмныхвремён типа Гейзериха, и скандинавы, ищущие кого пограбить, а местами где основать себе новое королевство — все они ходили по морям на таких же точно судах, что вывалены сейчас вдоль берега на милю на север и на юг от посёлка. Русь не была ни лучше, ни хуже других с такими же ладьями, со своими примочками, но принципиально не отличавшимися от тех, что у соседей. И когда в игрушках типа Тотал Вара прорисован целый сонм античных кораблей разного типа и сложения, когда под игру разработана целая стратегия и тактика их использования — это просто смешно. Ну, не было у древних всех этих бирем, трирем и тем более квинквирем! Фантазии это более поздних, средневековых реконструкторов, приписывающих предкам (людям, жившим в тех землях до них) то, что считали нужным приписать, чтоб смотрелось круче. Единственный протопип биремы поплыл чудом, благодаря низкой волнистости на море в момент выхода и стальным тросам, удерживающим корпус, чтоб не развалился. Читал об этом одну статью, а попав сюда, лишь убедился, что это так. Нет трирем, нет таранных судов, нет этой вымороченной насквозь искусственной тактики тарана ниже ватерлинии. Дракар викингов ничем принципиально не отличался от лодей ахеян, высаживавшихся под стенами гомеровского Илиона: корабль длиной метров двадцать и ёмкостью до пятидесяти человек команды, и никаких многоуровневых палуб для гребцов. И когда читаешь, что «в битве у Геллеспонта флот афинян составлял 250 кораблей, флот Спарты — 350», это значит, что в бой шло по нескольку сот вот таких примитивных корабликов длиной метров в двадцать-тридцать (по высоту сосны) с каждой стороны, и победил тот, у кого лучше выучка морской пехоты, то есть способность сражаться, прыгая по палубам разных судёнышек и вынося экипажи вражеских «дракаров». Две сотни высокотехнологичных «бирем», которых не может создать промышленность двадцатого и двадцать первого века, не потянул бы весь древний мир вместе взятый, не то, что полис со стотысячным населением.

А потому прогрессорствовать в речно-морском деле я не собирался, пусть даже смогу вспомнит если не чертежи, то обводы кораблей из «древности» из игрушек и учебников истории. Прогресс таки нужен, но только разумный, соответствующий времени. Вначале мы выйдем в море, чтобы нам физически понадобились более грузоподъёмные корабли. Потом создадим аналоги нао и каракк. И только после придёт время галеонов. Наверное, и пушки как раз подоспеют. Торопить прогресс в морском деле бессмысленно, и это единственная отрасль, обойдённая моей попаданческой жаждой деятельности.

При виде такого корабельного бедствия на берегу, сердце ёкнуло, и я понял, нарисовалась очередная зрада. И даже помыслить не мог, в чём она заключается. Пятая точка чуяла, опять придётся выпрыгивать из штанов, на ходу менять планы и изыскивать какие-то и так скудные ресурсы для решения и этого вопроса. Причём вопрос внеочередной — мягко сказано. А я и так в раздрае за что хвататься, и всё на фоне хронического безденежья.

…Но слона надо есть по частям, а проблемы решать по мере поступления. И мы двинули исхудавших обессиленных за время гонки лошадей шагом в направлении окопанного лагеря.

Нас заметили почти сразу, издалека, и вот уже навстречу скачет целая делегация встречающих в окружении трёх десятков воинов во главе с самим Йориком, новоиспечённым ярлом этих мест. Рассмотрел курилку в бинокль, и вид у варяга был пришибленный — он дико радовался, что, наконец, нарисовалось начальство, которое снимет с него головняк, к которому его жизнь не готовила.

При виде эльфов делегация стушевалась, но совсем чуть-чуть. После беглых осторожных взглядов на длинноухих, тактично вставших в отдалении за моей спиной, чтобы не мешать церемониалу встречи (понимают, что такое традиции), кинулись наперебой:

— Сеньор граф!

— Ваше сиятельство!

— Граф Пуэбло!..

Дежурные приветствия. А потом я слез с лошади и крепко обнял также спешившегося Никодима — он, естественно, примчался в числе первых.