Читаем Пограничник (том 2) полностью

Мы как раз подъехали к воротам поселения. Вокруг вал, насыпь, перед ним ров, но ворота поставили крепкие — дай боже. И две башенки возвышаются над ними сзади. И вот из этих ворот при нашем приближении начали выезжать люди — свита посланника. Какие-то слуги, вельможи (присланные королевские чиновники, порт требует мытарей и таможенников), и, разумеется, королевские гвардейцы в памятных бригах и норманнских шлемах. Свита выстраивалась справа и слева от дороги для парадной встречи, хотя гварды поглядывали недобро. Наконец, в окружении десятка телохранов, на белоснежной кобылке, в сопровождении статного сильного мужчины лет сорока, от которого так и веяло силой, выехала сеньорита в красивом, я бы сказал роскошном чёрном платье с распущенными и спадающими по плечам чёрными волосами. Венчала голову небольшая диадемка-обруч, так и не вошедшая в моду, но кровно необходимая агентам тайной службы Карлоса Шестого для препятствия воздействия на их мозг Учитывая платье, самостоятельно слезть с лошади, как и залезть на неё, сеньорита не могла — форсила в нём ради меня, произвести впечатление. Ибо смотрится не просто клёво, а… Убойно!

— Началось!.. — устало простонал за моей спиной Сигизмунд, но было плевать на его стоны. Переживёт, мы сейчас на своей земле. Я смотрел на посланницу, и не мог оторвать от неё глаз. И вдруг понял, что ни режим Рикардо, ни режим Ромы — ничто не способно дать иммунитет от влияния этой особы на мой собственный мозг. А ещё, что «Санта-Катарина» в общем название оправданное, чтобы на него поставить.

— Катарина… — Икнул. Медленно подъехал к ней, мысленно подбирая челюсть и стирая сопли. — Катарина Сертория… Ваше высочество… Ваша светлость… Ваша милость… — Перебрал всё, что можно — кажется, и правда потерял челюсть. Ещё чуть — и слюни потекут.

— Граф, вы изволите опаздывать! — резко одёрнула она прямо в лицо. После чего не стала устраивать диалог, а, выражая недовольство, дёрнула поводья, и её кобылка, как бы насмехаясь надо мной, фыркнула, картинно развернулась и королевский представитель исчезла в зеве ворот, оставив нас наедине с властным мужиком, которого я бы принял за посланника, не будь её.

— М-да! — лаконично прокомментировал за спиной Йорик. — Парни оказались правы!

Я был с ним согласен. Ещё то «м-да».

* * *

— Аларих. Аларих Сервилий, граф Толледо. Легат его величества короля Карлоса Шестого Сертория, — представился человек.

— Чего? — Я понял, что «завис», не слушал. Никодим, Хавьер и Йорик прыснули, тщетно стараясь держать серьёзность. Падре лишь позволил себе покровительственную улыбку: «Молодёжь!». Чел понял, что злиться на юношу, переполненного любовными гормонами, глупо, и, тщательно растягивая слова, повторился:

— Аларих Сервилий! Граф Толледо. Легат его величества короля Карлоса Шестого Сертория.

— Граф Сервилий… Аларих Зальцман… — что-то там зашептал я, но тут же встрепенулся и взял себя в руки.

— Простите, граф. Задумался. Дело в том, что я… Немного знаком с сеньоритой. — Скривился, извиняясь.

— Я даже знаю, как именно вы познакомились, и чем это знакомство закончилось для королевства. — Его голос посуровел, а в глазах появилась сталь. — А ещё вы украли два бесценных гобелена ручной работы из моего дома. Посуда — чёрт с ней, но гобелены бесценны! Три из них вы вернули, но осталось два самых… Прекрасных.

Блин. Гобелены не «королевские», личные… Были. В принципе, логично, на кой королю наряжать дом своего чиновника-представителя дорогущими предметами искусства? Перебьётся!

— О, сеньор Толледо! — поднял я руки в защитном жесте. — Я не украл! Я взял в бою. Защищая свою жизнь. А что в бою взято — то свято. Разве нет?

— Это был МОЙ дом! — побагровел он. — Моя резиденция, но мой дом! И МОИ гобелены!

— Может, если бы вы присутствовали на рабочем месте в момент проведения тайной службой короля Карлоса спецоперации по устранению одного пограничного графа, вы смогли бы отговорить одну глупую девчонку и её куратора от глупых поступков, и всё бы закончилось хорошо? — попробовал возражать я, на самом деле выигрывая время, чтобы принять, что с полотнами придётся расстаться. — Может не надо пенять на зеркало, сеньор Толледо, если лицо в саже?

Он снова побагровел, но взял себя в руки и решил не спорить.

— Я готов выкупить эти полотна. Хотя могу надавить и вызвать вас на королевский суд — за бесчестный поступок. Но я готов признать ваше право на добычу из моего дома, если вы вернёте эти полотна за небольшую плату, компенсирующую ваши риски в тот день.

А вот это деловой разговор. Правда, я соглашусь на бесчестье, продав полотна. Рыцарям западло честь продавать. Но можно скинуть вопрос на управляющих, его и моего, и тогда все останемся с белыми лицами.

Или так ему вернуть и не ерепениться? Тогда я со всех сторон на белом коне? Надо подумать, нужна пауза.

— Сеньор, я еду на войну, — с сожалением вздохнул я. — После войны — пожалуйста, вернёмся к этому вопросу. Нет ничего невозможного. Но сейчас, просто войдите в положение, не до него.