«Тихо, тихо, дорогуша. Что на тебя нашло? Зачем так вопить? Ты еще повисни у него на шее, дрыгая ногами…»

— Таксист ошибся дебаркадером… Извини, что так получилось…

Он замолчал, разглядев выражение лица Анжелы. С трудом удерживаясь от слез, она прижалась к Имиру.

— Ты напугана, — сказал он, склонившись к ней (голова Анжелы была на уровне его груди).

Имир неловко провел рукой по ее капюшону, из-под которого доносились всхлипы, машинально оглядел пустынные набережные и заснеженный ночной фьорд. Потом глубоко вздохнул в знак сочувствия. Эта бедная малышка вцепилась в него, словно ребенок в ногу отца. От этого Имир ощущал приятное тепло в груди. Это настоящее сокровище, кладезь чистых беспримесных эмоций. Нужно его беречь.

Имир слегка приподнял Анжелу и подхватил ее на руки. Взгляд молодой женщины, обращенный к нему, словно молил о защите.

— Я приготовил лучший ужин в твоей жизни, — пошутил Имир.

Мелкий снег заметал следы гиганта, постепенно удалявшегося от набережной. Высоко поднимая ноги, он переступил через сугробы на обочине шоссе и углубился в заснеженные деревянные руины — это было все, что осталось от волшебного замка короля Имира.

Йохансен, стоя у своей кровати в вышитых ночных туфлях, пристально смотрел на телефонную трубку, из которой раздавались короткие гудки.

— Я так и знал! — наконец раздраженно сказал он.

— Что ты знал? — послышался сонный голос из-под копны спутанных белокурых волос.

— Француженка! Это она! А теперь она сбежала! Девушки видели, как она выходит из отеля и садится в такси. И как ты думаешь, дорогая, что нашли в ее комнате?

— Какая француженка? — заинтересованно спросила фру Йохансен, высунув нос из-под одеяла.

Таксиста без труда отыскали и выяснили, куда он отвез Анжелу. То, что она не взяла с собой сумку, лишь укрепило Йохансена в его подозрениях. Однако он предпочел не сообщать об этом Крагсету немедленно. Инспектор вызвал подкрепление, и через некоторое время несколько полицейских машин уже ехали в сторону порта.

Глава 28

— Адриану, живую или мертвую, я в ту ночь видела в сауне… Мои глаза не хотели ее видеть. Иногда отказываешься видеть… Нет?.. Извини… Мне жаль… Жаль, что я выгляжу смешной, — повторила Анжела, не переставая жевать мясо.

За последний час она извинилась уже раз двадцать. Красное вино ударило ей в голову, и молчать было невозможно. Она рассказывала о своих кошмарах, о реальных событиях, о своих ощущениях, обо всем, что знала (или они оба знали), что видела, что ее ужасало — вплоть до столь долгожданной сумки, наконец доставленной в отель. Подкрепившись невероятно вкусной лосятиной, приготовленной хозяином дома, она хотела освободиться от всех своих переживаний. Почти всех. Так как то, что беспокоило ее больше всего, так и осталась невысказанным между карпаччо из оленины и стейком из лосятины.

Как рассказать Имиру о Кристаль? О своей Кристаль…

Анжела положила себе на тарелку еще один гренок в винном соусе, намазала его паштетом из сельдерея и добавила немного тушеного лука. На прозрачных блюдах, расставленных вокруг огромного разветвленного подсвечника со множеством свечей, хватало закусок. Имир перехватил ее взгляд, брошенный в сторону блюда с запеченным картофелем, ловко взял вилкой самую большую картофелину и элегантным жестом переправил ей на тарелку.

С самого начала ужина Имир слушал свою гостью с возрастающим с течением времени вниманием, задавая уточняющие вопросы в тех случаях, когда не был уверен, что понял ее правильно (тем более что говорила Анжела с набитым ртом), иногда просил повторить сказанное.

Этот ее хозяин совсем не был похож на того Имира, которого она привыкла видеть до сих пор. Может быть, здесь, в своем убежище, он чувствовал себя более непринужденно. Обилие блюд устанавливало некоторую дистанцию между гостьей и хозяином. Сложно было представить, что они смогут обменяться поцелуем, а потом вместе отправиться в постель. Но в данный момент Анжела об этом даже не думала.

«Я знала, — говорила она себе, — я всегда знала, что он будет здесь, чтобы меня защищать».

— Еще немного Бэмби?

Анжела отрицательно покачала головой, наблюдая за тем, как Имир отрезает себе кусок elggbiff. Казалось, нож без всяких усилий рассекает мясо с кровью. Когда Имир жевал, челюсти его энергично двигались, превращая улыбку в гримасу.

Впервые во время ужина наступило молчание. Имир продолжал пристально смотреть Анжеле в глаза.

Внезапно она подумала: «О боже, он смотрит на меня как на еду! Он меня сейчас съест, прямо живьем!»

Ей никогда прежде не доводилось есть из такой красивой посуды. Отблески огня свечей играли на блюдах из резного стекла и хрустальных бокалах. Язычки пламени чуть вздрагивали, когда Имир делал резкое движение или порыв ветра с набережной проносился над руинами деревянного дома. Но Анжеле не было холодно: Имир поставил по обе стороны от нее две большие жаровни.

Держа руку над огоньком свечи, она спросила:

— Тебе никогда не хотелось переехать в другое место?

Имир тоже протянул руку к пламени:

— Огонь причиняет не больше вреда, чем холод. Боль от того и другого — просто иллюзия.