Читаем Подвал полностью

Он заказал пропуск и просмотрел записи в журнале. В 1886 году там были записаны имена всех пяти членов семьи Харди. Они пришли добровольно. Два мальчика были истощены, Майклу поставлен диагноз «слабоумие». Найджел понял, что с ними случилось. Подобно большинству бедняков, они выбрали рабский труд в работном доме как средство выживания. Морис и Ханна должны были спать в разных комнатах, дети тоже находились отдельно от родителей. Их контакты сводились к минимуму. Они носили форму, вставали в шесть утра, целый день выполняли тяжелую работу и ложились в восемь вечера. Лишь отсутствие решеток и замков отличало это место от тюрьмы. Люди могли покинуть его в любой момент, но куда им было идти? Голодать и замерзать на улице? Они являлись узниками обстоятельств.

Найджелу стало интересно, какие события заставили Мориса оставить надежду обеспечить семью и искать милости у государства. Увечье? Мальчики были еще маленькими и не могли поддерживать семью, а для молодых женщин вроде Клары не имелось подходящей работы. В 1888 году она покинула работный дом, надеясь устроить жизнь за стенами данного заведения. Наверное, она верила, что заработает достаточно денег и вернет семье благополучие. И все же через год ее родители и старший брат умерли. Их, вероятно, похоронили в самых дешевых гробах, в общей могиле. На следующий день после смерти Дэвида Клара пришла забрать уцелевшего брата. Это произошло 7 сентября 1889 года.

Куда они отправились? Найджел потратил два часа на проверку информации по всем лечебницам для умалишенных в Лондоне. Майкла там не оказалось. Видимо, он жил с Кларой. Но эти двое словно растворились во времени.

Выйдя на улицу, он заморгал, глядя на заходящее солнце. Часы летели незаметно, когда он погружался в прошлое.

Неожиданно Найджел кое-что понял. У него появилась идея. Он не знал, как это получилось, но за время работы генеалогом научился доверять интуиции. Он вернулся в центр и сразу перешел к переписи 1891 года. Он напечатал имя Клары Фаэрбен и дату ее рождения.

Он нашел ее, возраст совпадал. Она взяла себе девичью фамилию матери. Но почему? Этому могло быть лишь одно объяснение — чтобы избавиться от клейма нищеты. Найджел нажал на ссылку, желая посмотреть имена других жильцов. Майкл Фаэрбен. Он жил вместе с ней в доме на Боу-стрит, в восточном Лондоне. Остальными жильцами дома являлись молодые женщины в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет. Клара — самая старшая. Найджел предположил, что это пансион. В графе «род деятельности» стояло «рабочий на спичечной фабрике». Ее профессия и место проживания все объясняли: она трудилась на фабрике «Брайант и Мэй». Ей удалось найти работу, но это было одно из самых трудных и опасных занятий: ей приходилось вкалывать четырнадцать часов в сутки, разговаривать запрещалось, рабочих наказывали, если они роняли материалы, кроме того, они подвергались риску быть искалеченными или заболеть раком от соприкосновения с желтым фосфором, из которого изготавливали спички.

В переписи 1901 года Клара, двадцати девяти лет, была указана как прислуга в частном доме по адресу на Холланд-парк. Майкл по данному адресу не проживал. Он работал конюхом в конюшнях Холланд-парк-мьюз. Год спустя умер от сердечного приступа. Еще через год Клара вышла замуж за клерка Сидни Честертона, через три года у нее родился первый ребенок. Найджел был уверен, что эти события взаимосвязаны. Лишь теперь, когда брат умер, Клара могла заняться устройством личной жизни.

У них с Сидни было четверо детей: два мальчика и две девочки. Первенца, мальчика, назвали Майклом. Они осели в Хаммерсмите — в те времена это был поселок в пригороде Лондона. На каждом новом свидетельстве о рождении детей должность Сидни повышалась, и к рождению четвертого ребенка он служил управляющим. Где именно он работал, не известно, но семья Честертон относилась к среднему классу. Клара прошла долгий путь с тех пор, как покинула работный дом. Она умерла в 1951 году. Ей было семьдесят девять лет, что казалось удивительным, учитывая лишения, которые она пережила в молодости. Найджел покачал головой, поражаясь упорству женщины. Интересно, знали ли ее потомки, на какие жертвы она шла; понимали ли они, как женщина, известная им лишь по пожелтевшим фотографиям, лежавшим на дне ящика или коробки, изменила жизнь их семьи, вытащила со дна и не дала прерваться их роду.

Центр опустел, последние сотрудники смотрели то на Найджела, то на часы, показывавшие семь вечера. Найджел не успел бы завершить работу сегодня, к тому же у него болели глаза. Он позвонил Фостеру и сообщил, что ему удалось обнаружить. Детектив очень устал, отсутствие времени и неизбежная перспектива четвертого убийства выводили его из себя.