Читаем Подвал полностью

— Нет, — возразил он. — Мы обнаружим тело, но я не хочу этого. И мы могли бы найти убийцу. У нас было бы больше шансов выследить его, если бы нам выслали подкрепление, если бы они не тратили время на то, чтобы подставить какого-нибудь убогого дебила и спастись от нападок прессы.

Фостер опять посмотрел на башню. Огни в окнах начали зажигаться.

К полудню Фостер оставался на месте дежурства, хотя и очень устал после бессонной ночи. Он уже сомневался: стоило ли все это делать? Кейбла скорее всего обвинят. Четвертый труп так и не нашли. Неужели он ошибся? Наверное, Хизер права, и Кейбл — убийца. Фостер покачал головой, собираясь с мыслями. Он с трудом соображал — однако отказывался верить в виновность Кейбла. Конечно, если Барнс позвонит ему и скажет, что Терри Кейбл является потомком Ика Фаэрбена, это все изменит. По крайней мере у него появится мотив.

Он отправил Хизер домой, чтобы та поспала пару часов. Она попыталась отказаться, но Фостеру нужен был энергичный помощник, когда Барнс составит список имен. Он сидел в машине с открытым окном. Прохладный ветерок не давал ему заснуть, принося в салон шум с улицы. Последние полчаса из окна наверху доносилась громкая музыка. Непрерывный шум, прибиваемый низкими глухими частотами и похожими на аплодисменты звуками. «Что-то знакомое», — подумал Фостер, но с расстояния в сто футов он не мог уловить мелодию или ритм. Кто бы ни жил в этой квартире, ему, очевидно, очень нравилась эта песня. Едва она заканчивалась, как начинала звучать снова.

Фостер высунул руку и стал рассеянно стучать по дверце в такт музыке. После нескольких повторов он уловил ритм и узнал мелодию. Фостер стал насвистывать ее. Песня в стиле диско. Не самый его любимый жанр — ему больше нравилась гитара и хриплые, ироничные мужские голоса. А здесь играла музыка в стиле диско, но она ему нравилась. Музыка манила его, ему хотелось выйти из машины, сесть в лифт и спросить, кто там крутит эту песню до посинения.

Каждый раз, когда ритм музыки изменялся и звучал припев, Фостер принимался насвистывать его. Пела женская группа, хотя ему смутно казалось, что, возможно, среди них был и парень. Что-то рифмующееся со словом «дням» — единственное слово из куплета, которое он вспомнил. Вскоре его озарило. «Возвращаясь к корням», группа «Одиссея».

И вдруг Фостер замер, резко выпрямился, будто ему за воротник сунули кусок льда.

Он выскочил из автомобиля и побежал к подъезду, ворвался внутрь и нажал кнопку лифта. Кабина застучала и стала спускаться, но Фостер не мог ждать. Он начал подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступени, волнение пересилило усталость. Когда он добрался до десятого этажа, его сердце колотилось так сильно, что отдавало в ушах. Открыв дверь, он оказался в темном коридоре, единственными источниками света в котором были грязные окна. Ему не нужно было смотреть на номера дверей, он следовал на звук музыки. Пока Фостер шагал по коридору, музыка звучала громче и громче, превращаясь в какофонию. В коридор вышла светловолосая женщина в вылинявшем красном халате поверх джинсов и рубашки, с потемневшим от курения лицом. Увидев Фостера, она оценивающе осмотрела его костюм.

— Вы пришли за этими, которые тут гремят?

— Кто живет в той квартире?

Она пожала плечами:

— Берт умер шесть недель назад. Я думала, квартира пустая. Вероятно, совет дал ее каким-нибудь долбаным ребятишкам, и они решили свести меня с ума.

— Возвращайтесь к себе, — произнес Фостер. — Я сам разберусь.

— Хорошо, — проговорила женщина и исчезла, но Фостер заметил, что она оставила дверь своей квартиры приоткрытой.

Он остановился у квартиры под номером шестьдесят пять, от грохота музыки дверь сотрясалась на петлях, как от сильных ударов. Он громко постучал. Никто не ответил. Он попробовал еще раз. Никакого ответа.

Он отошел назад, поднял ногу и ударил по двери. Она не поддалась, но Фостер понял, что еще один такой удар может выбить замок. Не получилось, но с третьей попытки он услышал, как дверь треснула, а после четвертого удара раскрылась.

Фостер шагнул внутрь, перед ним было еще три двери. Шум доносился из-за одной. Он открыл ее и едва не свалился — настолько сильным был грохот. Посередине комнаты на полу стоял маленький круглый серебристый CD-проигрыватель с часами. На цифровом дисплее высвечивалось 3:30. Кроме часов, в комнате ничего не было. Грязные тюлевые шторы закрывали окно, но сквозь них виднелись очертания Лондона. Он взял проигрыватель, закрывая ладонь рукавом рубашки, и выключил его. Наступила тишина.

Теперь, когда к нему вернулась способность слышать, Фостер огляделся. Паршивое местечко. На драных белых обоях серые пятна и следы когда-то стоявшей тут мебели. С одной стороны располагалась кухня. Там не было ничего, кроме сломанной старой мебели.

Он вернулся в маленькую прихожую. Открыл дверь, и сразу на него пахнуло сыростью. Ванная комната. Ничего, лишь подтекающий ржавый кран. Закрыв дверь, он вошел в другую комнату.