Читаем Подует ветер полностью

Он хотел тогда пойти на похороны. И пошел. Но когда повернул за угол на улицу, где жили Хьюзы, увидел уже тронувшуюся похоронную процессию. Катафалк и Гильберт.

Один Гильберт шел за ним.

По пустой улице. В дешевом черном слишком длинном для него пиджаке. И Фрэнк замер, глядя издали в его спину. Он должен был догнать и пойти рядом. Он знал, что был должен… От каких-то небольших поступков зависит вся жизнь, и человек становится или не становится, чем должен.

— Душно что-то, — сказал Гамильтон, снимая пиджак. — Ты долго собираешься здесь оставаться?

— Нет, я уже хотел идти. А кого хоронили?

— Дочку моих знакомых. Ее укусила змея.

— Настоящая змея, Фрэнк?! Ее поймали?

— Нет. Наверно уползла назад в пустыню.

— Когда это случилось?

— Вчера, когда мы сидели с тобой в ресторане.

— Боже мой! — Гильберт сел на каменный бордюр и закрыл голову руками. — Боже, какая нелепость. Несчастный неповинный ребенок. Как все чудовищно и дико в этом мире, Фрэнк! — Он резко встал и посмотрел на Гамильтона влажными, полными боли глазами.

Неправда, что глаза умеют говорить — они умеют и кричать — странным беззвучным криком.

— Успокойся, пожалуйста, — Гамильтон сделал шаг и положил руку на угловатое плечо Хьюза, — никогда нельзя предаваться отчаянию.

Тот опустил голову, а потом медленно покачал ею из стороны в сторону.

— Ты не прав, Фрэнк, — произнес он почти спокойно и снова повел головой, — ты не прав… Отчаяние одно из чувств, данных людям природой, и мы не можем его отвергать. — Он вдруг поднял голову и посмотрел открыто и ясно. — Нельзя принимать мир — каким есть. Он гадок настолько, насколько мы сами ему это позволяем. — И Фрэнк вдруг почувствовал силу в его худом неуклюжем теле.

* * *

Как ни печален был этот уже клонящийся к вечеру день, но Гамильтону все-таки нужно было вернуться в управление и довести до конца разные дневные мелочи. Около часа он потратил на просмотр сводок и отчетов, потом снова возился с торговцем наркотиками. Обыск в доме у того не дал никаких результатов, и допрос снова ни к чему не привел.

Два раза он разговаривал с полицейским управлением штата, где настаивали на тщательном патрулировании автострады, потому что разыскиваемые преступники до сих пор не были пойманы и мотались где-то неподалеку.

Под конец заявился Терье.

— Я только что с патрулирования автострады, — бодро объявил он.

— Это достаточно отметить у дежурного, — недружелюбно ответил уставший Гамильтон.

— Я это уже сделал, сэр.

После этого сообщения Терье замолчал и, улыбаясь одними блестящими белками, уставился на лейтенанта.

— А…, — подождав немного протянул тот, — так значит ты просто зашел вечерком поболтать к начальнику?

— Не совсем, сэр, я хотел доложить об одном наблюдении.

Гамильтон как раз подумал, что придется сегодня звонить маме и рассказывать о бедной Джейн… впрочем, можно было отложить это и на завтра, там у них уже ведь поздновато, а ему сегодня необходимо зайти за покупками, в доме нечего есть.

— Очень странная машина, сэр.

— Что?

— Очень странный автомобиль шел по нашей автостраде.

— Он имел какое-то отношение к скрывшимся преступникам? — насторожился Гамильтон.

— Нет, никакого. И человек, который там сидел, не имел ни с одним из них ни малейшего сходства. Но сам автомобиль, сэр.

— Что с ним, Дик, я плохо пока понимаю?

— Он был на манер скорой помощи. Такой высокий фургончик с небольшими затемненными окнами. Но главное — внутри: широкий длинный стол, сэр, отполированный, почти зеркальный.

— Ну и что там было, на этом столе?

— Совершенно ничего, а на полочках вдоль стен несколько странных предметов, вроде медицинских принадлежностей. Еще на полу валялся целлофановый пакет с продуктами с эмблемой нашего супермаркета.

— Так машина из нашего города? — уже машинально спросил лейтенант, чувствуя сильное желание поскорей отправиться домой и как раз зайти в этот самый супермаркет, потому что с самого утра он ничего не ел.

— Нет, сэр, машина из другого штата, номер я конечно записал. И знаете, водитель так неохотно открыл салон, когда я этого потребовал, так неприятно на меня взглянул…

— Дик, — Гамильтон встал из-за стола, — я не имею права говорить подчиненным грубости, но почему ты все-таки решил, что глядеть на тебя приятно каждому? И если ты меня отпустишь, я бы прямо сейчас пошел и чего-нибудь съел. Можно?

— Конечно, сэр. Идите.

— Спасибо, Дик. — На лице лейтенанта изобразилось благодарное чувство. — Редкая мне перепала удача — иметь таких добрых сотрудников, это — что-то!

Он хлопнул парня по плечу и вышел из кабинета.

* * *

Контора супермаркета находилась в том же здании, в его задней боковой части. Войти туда можно было и из торгового зала, и с улицы.

Конторские служащие уже заканчивали работу, когда Энн прошла за полупрозрачную стенку в кабинет к отцу и протянула ему стопку платежных документов на подпись.

— Вот этот счет, — она отделила одну бумажку от прочих, — подписывать нельзя. Они недопоставили нам сто килограммов стирального порошка.