Читаем Подует ветер полностью

Пока Фолби вынимал протокольный бланк, а Уолтер расписывался, он еще раз проглядел фотографии, отметил расстояние от дорожки до ближайших розовых кустов и то место, где потом упала несчастная Джейн: Снова не все получалось, но теперь уже было понятнее — что.

* * *

— Ты проявил проницательность, Дик, — похвалил его Гамильтон, садясь в машину, — если бы девочка столкнулась со змеей на дорожке или случайно на газоне, она бы конечно стала защищаться футляром и на нем остались бы следы.

— Странно получается, — проговорил Фолби, запуская мотор, — значит, Джейн не уронила футляр, а положила на дорожку и пошла к кустам. Спрашивается — зачем?

— А, может быть, она из тех, кто не боится змей? — затараторил Терье. — Я знал таких людей, которые любят всяких пресмыкающихся, пауков…

— Э, нет, сынок, — прервал его сержант, — здесь не то место. Рядом пустыня, и каждому ребенку еще с малых лет внушают, что змея — это смерть, и никто с ней тут в салочки играть не станет. — Он полуобернул голову к заднему сиденью. — Что будем делать по поиску этой гадины, шеф?

— Продолжать поиск силами полиции мы не можем, — ответил Гамильтон. — Пусть люди сами проявляют бдительность, мы сделали необходимые объявления по радио и в школах.

— Да, к тому же Барток раструбит об этом в своей газете на всю Америку.

— А кто такой Барток, прошу извинения? — поинтересовался Терье.

— Главный редактор городской газеты, — ответил Фолби, — и если бы он не был приятелем нашего начальника, я бы добавил, что это порядочный сукин сын.

— Хм! — раздалось с заднего сиденья, что видимо значило: «совсем-то наглеть — не нужно».

* * *

В управлении Гамильтону пришлось несколько часов заниматься мелкой текучкой: под утро в городе была зарегистрирована попытка угона автомобиля, вдобавок, из столицы штата сообщили, что по их маршруту могут передвигаться два вооруженных преступника «в розыске», и Гамильтон инструктировал полицейский состав. Потом разбирались с задержанным ночью торговцем наркотиков — мелкой сошкой. Целый час был потрачен на безуспешные попытки вытряхнуть из него информацию о каналах доставки этого зелья в город. Торговец не кололся, прикидывался дурачком, и лейтенант довольно скоро почувствовал раздражение и злость, хотя и не рассчитывал здесь на быструю победу. Всему виной было это ужасное утро и похороны в четыре часа, к которым нужно успеть переодеться, заехать за венком… Он все не мог придумать подобающей надписи на венках от себя, сестры и мамы… Потом позвонил в похоронное бюро и продиктовал что-то совсем простое.

* * *

Людей на похоронах было очень много: почти все сотрудники госпиталя, которым управлял Уолтер, школьные товарищи Джейн — многие с родителями, учителя, друзья, соседи.

Фрэнк, дождавшись своей очереди, подошел, поставил в общий ряд венки и сжал холодные неподвижные руки Мэри.

— Спасибо, Фрэнк, — еле слышно проговорила она.

Бледное отечное лицо, потерявшее возраст и всякое выражение жизни — та девочка, которая приходила на дни рождения его сестры, радовалась, смеялась, и которой кажется так недавно было столько же лет, сколько Джейн. Уолтер поддерживал жену за плечи и только кивал проходившим в траурной шеренге людям.

Потом маленький коричневый гроб с серебряной окантовкой медленно поехал вниз и, кажется, он уходил вглубь земли, в другой мир, и человеческие глаза хватали эти последние мгновения.

После похорон Гамильтон пошел не к выходу вместе со всеми, а по кладбищу вдоль могил. Хоть город был небольшим, историю он имел давнюю, почти трехсотлетнюю. И вся она была здесь.

Странно, но это стирало остроту отдельной боли за потерянную человеческую жизнь — сотни имен, далеких и близких дат, удавшихся, неудачных, а порой и несчастливых судеб.

С одним и тем же концом.

Всегда непонятным людям.

И боль одной утраты растворялась в общей печали всей человеческой жизни. Вблизи надгробий.

Гамильтон уже минут десять медленно шел без всякого направления, огибая могильные памятники, иногда прочитывая надписи на них. Неожиданно впереди среди могил он увидел человека и тут же узнал его. Это был Гильберт. Он возился, согнувшись, у памятника и обернулся на звук шагов.

— Фрэнк?…Здравствуй… Ты в траурном костюме… наверно, умер кто-то из знакомых?

— Да, — Гамильтон хотел рассказать, но увидел надпись на надгробии: «Маргарит Хьюз». И дата — ровно двадцать лет назад. Тут же лежал букет цветов, видимо, только что положенный Гильбертом.

— Посмотри. — Он показал на выбитое с рваными краями углубление в камне в том месте, где вверху обычно располагается позолоченный крест, а теперь сохранился только след от его окончания. — Видишь, это дело рук человеческих. Кому-то мама мешала и после смерти. Не поленились прийти сюда и изуродовать могилу. Наверно, это сделали настоящие христиане, а? И знаешь, я не стану ничего поправлять. Пусть так и будет, как им хочется.

Гамильтона передернуло от злобы:

— Морды бы разбить этим мерзавцам!

Он расстегнул ворот рубахи и расслабил галстук.

Опять эти двадцать лет — как один день.