Эди бы никогда не вернулся в этот мир кожаных матов, пронзительного запаха мужского пота, в мир атлетов в разноцветных борцовках, если бы не тот же Борис. После тренировки, подойдя к Эди у выхода из Дома культуры строителей, коротко остриженный и тощий, Борька спросил его дружественно, что резко контрастировало с безжалостным Борькой, только что ломавшим ему шею своими железными захватами:

— Тебя Эдом зовут?

— Да, — мрачно подтвердил Эди-бэби.

— Ты не расстраивайся, Эд, — сказал Борис. — У нашего Арсения своя тактика. Он всегда ставит новичка с опытным борцом, и, если новичок приходит на следующее занятие, значит, у него есть сила воли и он будет хорошим борцом. Большинство ребят не появляются на следующей тренировке. Но ты, конечно, придешь в следующий раз?

Эди-бэби уже решил, что никогда больше не появится в борцовской секции Дома культуры строителей, никогда больше не позволит подвергнуть себя унижению, но ему стало стыдно перед этим парнем-сталеваром, и он пришел. И не пожалел, потому что на второй тренировке Арсений вначале показал новичкам несколько несложных приемов, а потом разбил ребят на пары, причем новичков поставил с новичками, и они поборолись. В схватке с хулиганистым тюренцем Витькой Ефименко Эди-бэби получил свой первый борцовский триумф, Эди оказался очень цепким, как выразился тренер, и получил победу.

Борька Чурилов странный парень. Таких на Салтовке больше нет. И на Тюренке нет. Сестра Борьки живет на Журавлевке, Борька со своей старушкой матерью живет на Салтовке.

Почему Борька странный? Потому что его нельзя отнести ни к какой категории. Борька, безусловно, не шпана, и хотя Борька работает на одном и том же заводе «Серп и Молот» сталеваром уже несколько лет, однако и нормальным пролетарием Борьку не назовешь. Разве будет нормальный пролетарий всю свою зарплату тратить на книги? Да у них хорошо если несколько книг есть в доме. А у Борьки вся длинная и узкая, как трамвай, комната забита книгами. Скоро за книгами будет невозможно найти в комнате худого Борьку и его насмешливую, тоже худую старушку мать.

Почему еще Борька странный? Ну, например, Борька не пьет, как другие ребята. Хотя Эди-бэби и пьет сам, но он уважает Борьку за то, что он не пьет. Не хочет — не пьет, что, в самом деле, он обязан пить, что ли?

Отца у Борьки нет. Эди-бэби даже не знает, погиб ли Борькин отец на фронте или что другое приключилось с Борькиным отцом, Борька не рассказывает о своем отце, это его дело. Единственное, что знает Эди об Иване Чурилове, что он, как и Борька, был рабочим. Борькина мать верит в Бога. Но в отличие от других верующих в Бога, которых Эди-бэби привелось встретить в его жизни, Борькина мать верит в Бога весело. В самом солнечном углу их комнаты-трамвая Борькина мать держит портрет Бога, называемый «икона». К Борькиной матери порой приходит агитатор, убеждая ее снять икону, но Борькина мать только смеется. Борька же, хотя сам и не верит в Бога, очень злится, что агитатор пристает к его матери, и даже обещал спустить агитатора с лестницы, если он не прекратит ходить в его отсутствие к матери.

Борька говорит, что он потомственный рабочий и что в гробу он видел агитатора. Борька очень любит свою старую и насмешливую мать, и они прекрасно живут вместе, хотя салтовские сплетницы и сплетники считают, что Борька и его мать ненормальные, что, может быть, они даже сектанты. Сплетники говорят, что это ненормально, когда взрослый парень, такой, как Борька, живет со старухой матерью, не пьет, не курит, не ругается, не ходит на танцы и не интересуется девушками. Поэтому он, должно быть, сектант.

«Идиоты! — думает Эди. — Если человек не такой, как все, салтовское общество, все эти тети Маруси и дяди Саши, тотчас объявляют его или сумасшедшим, или сектантом». Но Эди знает, что Борька не сектант — он йог, у него совсем нет живота, он умеет втягивать живот до позвоночника. Борька — йог, Эди читал о йогах.

7

Эди-бэби перескакивает от Борьки к своей собственной личности. Покончив с брюками, он достает из большой сетки, вывешенной в форточку, на ноябрьский прохладный воздух, — салтовский «холодильник» образца 1958 года — салат «оливье» в банке и, не утруждая себя тарелкой, начинает есть салат прямо из банки, так быстрее. И его, Эди, как сказала ему Ася, все считают ненормальным. «Все» — это не Кадик, и не Ася, и уж не Борька Чурилов, но даже Саня Красный считает. «Почему?» — размышляет Эди.

Ну, во-первых, он пишет стихи, и Саня Красный говорит, что Эди — второй Есенин. Еще несколько девочек пишут стихи в восьмой средней школе, но Эди пишет стихи, которые запоминаются людям и нравятся им. Прошедшим летом он читал свои стихи на пляже толпе народа, и его стихи восторженно приветствовали. А после чтения к нему подошел человек с бородой и в красных плавках и спросил, можно ли его на пару слов.