Читаем Подробности войны полностью

Как ни странно, мы с капитаном даже не заговорили об этом! Я лишь подумал: может, такие же, как мы?

Тогда нас было бы уже пятеро... Но высказать вслух свою мысль не решился.

Следующую ночь мы провели в стоге сена. Спать не хотелось. В лесу пели птицы. Это они отмечали потепление, которое вдруг наступило. Крики, уханье, щебет, цоканье были слышны, когда я засыпал. Может, мне это уже приснилось? Но когда я проснулся, мне показалось на миг, что эти же звуки раздаются в лесу. Я вылез из сена, и будто бы все птицы умолкли. Капитан делал зарядку.

Под вечер послышались звуки артиллерийской канонады - где-то шел бой. Может, подумал я, мне это снова показалось? Но капитан ожил. Больше того, он даже сказал:

- Это семидесятишестимиллиметровые, наши. Он порылся в карманах, и, не найдя ничего, спросил:

- У тебя нет?

Я не курил.

Капитан укоризненно посмотрел на меня и покачал головой. Мне было весело!

Вечером мы подошли к высоткам, на которых, видимо, не очень давно разыгралось сражение. На позициях, которые удерживали наши, валялись разбитые, перевернутые и раздавленные орудия, гильзы из-под снарядов, расщепленные и перебитые бревна. В воронках и разбитых артиллерийских окопах лежали наши так и не захороненные бойцы. На обратных скатах стояли три наших сгоревших танка, от них еще пахло пожаром. Капитан внимательно осмотрел все, что осталось от обороны, и спросил:

- Страшно?

У меня мороз продирал по коже - я до сих пор еще не мог привыкнуть к таким картинам, наводящим ужас. Поэтому смотрел на них, затаив дыхание. У меня было ощущение, что я в чем-то провинился перед этими людьми, разбросанными здесь взрывами и раздавленными гусеницами танков.

- Сейчас, товарищ капитан, ничего не страшно, - бодро ответил я капитану.

- Какой же ты дурак, - сказал он. Потом посмотрел на меня и пояснил: Обидно, если убьют.

На ночлег в эту ночь мы устроились в землянке. Видимо, ее занимали артиллеристы: на столе лежала окровавленная полевая сумка, из нее высовывался хордоугломер и журнал наблюдений, на нарах валялся артиллерийский циркуль. Оказавшись в надежном укрытии, мы почувствовали, как устали и изголодались.

- Ты полежи, - сказал капитан мне, - я сейчас.

Ждать его пришлось недолго. Он вернулся с едой. В темноте мы поели и вскоре уснули.

Утром, когда я проснулся, капитана рядом не было. Я выскочил из землянки. Он сидел в ровике и снаряжал магазин автомата патронами. Увидев меня, -кивнул на автомат, лежавший рядом, и сказал:

- Это тебе.

Я взял автомат. Капитан, встрепенувшись, указал:

- Ты погляди, что делается!

Впереди, по берегу речушки, укрываясь за кустарником, накапливалась немецкая пехота. Значит, наши бойцы где-то за рекой, в роще. "Неужели наши не видят?.. - подумал я, испугавшись. - А может, наши решили подпустить их поближе?" - возникла другая мысль, которая меня могла бы утешить.

- Растяпы! - произнес капитан.

Немцы вышли из кустарника, открыли огонь и густой цепью бросились к роще. Сквозь звуки выстрелов послышались крики, свист, улюлюканье.

Наша артиллерия ударила по высоте. Снаряды рванули рядом. Мы с капитаном легли.

- Растяпы! - крикнул капитан.

"Не хватало погибнуть от своих" - подумал я, и стало тоскливо.

Капитан крикнул "вперед!", выскочил из укрытия и устремился вниз. Я бросился за ним. Пробежав метров триста, мы прыгнули в глубокую воронку. Надежнее укрытия не могло быть. Отсюда видно было, как наша артиллерия беглым огнем долбит высоту, с которой мы только что убежали.

Вскоре, однако, снаряды начали рваться рядом с нами.

Капитан выпрыгнул из воронки и побежал, я выскочил следом. Не знаю, что меня заставило залечь и зажмуриться. В глаза сквозь веки пальнуло красным огнем, что-то отбросило в сторону и оглушило.

Когда утихло, а все, что было выброшено взрывом вверх, упало на землю, я приподнялся и увидел, что капитан лежит на спине, лицо его искажено от боли, зубы стиснуты и глаза закрыты.

Я наклонился над ним:

- Товарищ капитан, товарищ капитан!

Он медленно открыл глаза и застонал. Стоны шли из нутра, ему было тяжело дышать. Резко вздыхал и долго лежал, будто затаив дыхание, потом резко выдыхал и снова долго не дышал. Мне показалось, что он хочет что-то сказать. Губы его задрожали, и я скорее догадался, чем услышал:

- Пить!..

Я нашел старую воронку, наполовину залитую водой. Пригоршнями напился сам и набрал для капитана во фляжку. Вернувшись, я испугался: капитан потерял сознание.

- Товарищ капитан, товарищ капитан! - я не знал, что сказать ему.

Он открыл глаза и спокойно спросил:

- Принес воды?

Значит, капитан ожил. Я отвернул крышку, протянул ему фляжку в руку, он отпил несколько глотков, перестал стонать, и дыхание наладилось.

За рекой, в роще, никто больше не стрелял. "Значит, наши опять отошли", - подумал я.

- Наши отошли? - спросил капитан. Я хотел его успокоить.

- Не должно.

И, словно отвечая на его вопрос, впереди снова началась перестрелка. Особенно выделялись пулеметы: они строчили длинными очередями.

- Надо укрыться! - распорядился капитан.